– Что случилось? – обратился он к опечаленным полещукам.
– Наконец-то нашли нашего учителя, – хором отозвались крестьяне.
– За что же его таким способом убили?
– За то, что был учителем. Уму-разуму учил и тех, кто это сделал. Они бы его под лед пустили, но ополонка оказалась малая, тело не влезало. Решили, изверги, утопить таким образом, – довольно-таки смело ответила молодица, повязанная теплым, уже изрядно вылинявшим клетчатым шерстяным платком.
– Бандеровцы?
– Да-а-а! – протяжно хором выдохнула толпа.
И вот после того, как вырубили лед вокруг головы, тело вытянули из проруби.
Это был мужчина лет шестидесяти. Раздетый почти полностью человек, только в белой нательной рубахе, завязанной на голове. Развязали рубаху, которая тут же на морозе стала коченеть и делаться жесткой и ломкой. Учитель казался спящим. Его положили на спину с вытянутыми вдоль туловища руками. Лишь широко открытые и слегка помутневшие глаза, заполненные легко уловимыми признаками застывшего ужаса, глядели неподвижно.
Все тело учителя было исполосовано рубцами. Видно, били розгами или кнутами.
– Батогами исхлестали несчастного, – заметила та же самая молодица.
– Смотрите, смотрите, сколько ножевых порезов. Просто раны затянула холодная вода, – констатировал старик, одетый в старый потрепанный кожушок.
Петр Иванович поинтересовался, кто знал погибшего. Отозвались пятеро. Он взял у них установочные данные на жертву бандеровцев и пригласил на беседу согласившихся дать показания по погибшему…
Искать преступников довелось уже другим правоохранителям. Отдел КР СМЕРШ 143-й дивизии скоро снялся и вместе с воинами полков устремился на Запад – гнать неприятеля с родной земли…
После войны сотрудники РО УМГБ разыскали убийц всех до одного. Суд определил им заслуженную меру наказания.
* * *
Первыми, кто задокументировал путем свидетельских показаний один из дичайших случаев казни бандеровцами семьи из числа местных жителей в одном из сел Сарненского района, были сотрудники ОКР СМЕРШ 143-й стрелковой дивизии.
В поиске фиксации следов злодеяний немецко-фашистских оккупантов оперсостав военной контрразведки наткнулся на преступление, совершенное местной бандой ОУН-─УПА, которое поразило многих своей жестокостью. Весть об этом диком, не укладывающемся в рамки человеческого понимания преступлении обошла округу.
Именно эту информацию использовал потом в одной из своих разоблачающих бандеровцев статей известный украинский советский писатель-антифашист, публицист Ярослав Галан.
В частности, об этом случае он упоминал в своей острой статье «Чему нет названия»:
«…Четырнадцатилетняя девочка не может спокойно смотреть на мясо. Когда в ее присутствии собираются жарить котлеты, она бледнеет и дрожит, как осиновый лист.
Несколько месяцев назад в Воробьиную ночь к крестьянской хате недалеко от города Сарны пришли вооруженные люди и закололи ножами хозяев.
Девочка расширенными от ужаса глазами смотрела на агонию своих родителей. Один из бандитов приложил острие ножа к горлу ребенка, но в последнюю минуту у него родилась новая идея:
– Живи во славу Степана Бандеры! А чтобы, чего доброго, не умерла с голоду, мы оставим тебе продукты. А ну, хлопцы, нарубайте ей свинины!..
«Хлопцам» это предложение понравилось.
Через несколько минут перед оцепеневшей от ужаса девочкой выросла гора мяса из истекающих кровью отца и матери…»
Эта статья взорвала общественность и заставила политиков активизировать работу органов госбезопасности против бандеровского подполья.
Следует заметить, что Ярослав Галан и сам погиб от рук бандитов. Это случилось 24 октября 1949 года в его рабочем кабинете в квартире на улице Гвардейской во Львове в результате покушения. Убийство писателя приверженцами ОУН Михаилом Старухом и Иларием Лукашевичем было совершено вскоре после выхода в свет его антиклерикальной сатиры «Плюю на Папу!», бывшей ответом на отлучение Галана от Церкви папой Пием XII. Одним из бандитов предательски сзади было нанесено 11 ударов по голове гуцульским топориком.
Раны оказались смертельными…
Интересна такая деталь – на Гвардейской улице в то время располагался штаб-квартира военной контрразведки Прикарпатского военного округа…
* * *
Впервые информацию о переодетых в форму советских военных разведчиков оуновцах получили сотрудники СМЕРШа 143-й стрелковой дивизии, освободившей город Сарны. О ней тут же было доложено командиру соединения и в ОКР СМЕРШ армии.
Эта кровавая трагедия произошла в селе Тутовичи в ночь с 8 на 9 февраля 1943 года. Она коснулась подпольщика-патриота Украины Ильи Ивановича Наумца и его семьи. Но все по порядку.
Невесело было на душе заведующего ветряком Наумца – давало знать нервное напряжение работы в условиях оккупации. Возможно, боялся за жизнь жены и дочери, а может, воспоминания о довоенной жизни на Харьковщине бередили душу.
«Эх, каким бы ты был, Илья, счастливым, если бы дрался на фронте или, в худшем случае, в партизанском отряде, – сверлила мысль. – И все же не все так плохо: подобрано несколько человек в подпольную группу, от Фидарова из Сарн стали доходить конкретные задания».
Еще одна новость ободряла Наумца. Позавчера вечером зашли на мельницу три неизвестных, попросили хлеба и попить. Не верилось, но это было наяву – перед ним стояли красноармейцы в белых маскхалатах. Оказалось, что они якобы из спецразведгруппы Советской армии и ищут связи с местными патриотами. Армейское вооружение и русская речь прибывших убедительнее каких-либо документов свидетельствовали о личностях гостей. Правда, ничего конкретного не сказал им Наумец. Решил посоветоваться с Муради Фидаровым – руководителем партизанского подполья в городе.
В Сарнах он обратил внимание на нацистские флаги с траурными лентами, развешанными по городу, а на рукавах у фашистов черные повязки. Что-то случилось? После доклада начальству о работе на мельнице он решил встретиться с Фидаровым. Руководитель подполья поставил ему новые задачи и объяснил причину траура фашистов. Оказалось, под Сталинградом разгромлена огромная немецкая группировка вместе с 6-й армией вермахта. С учетом активизации бандеровского движения Муради Кабулатович предложил ему перевезти семью в Сарны.
– Илья Иванович, с учетом обстановки есть смысл вам переехать в город к родственникам. Нельзя вам там оставаться – эсбисты ОУН сатанеют.
Наумец в конце беседы рассказал Фидарову о встрече с воинами Советской армии – фронтовыми разведчиками.
– Смотри, Илья Иванович, возможно, это провокация, – предупредил его Фидаров. – Осторожность, еще раз осторожность – это тоже наше оружие, о котором нам никак нельзя забывать…
Уже темнело, когда на мельницу к Наумцу снова пришли те, что называли себя военными разведчиками. Они тоже знали о печальных для немцев событиях на фронте и говорили о полученном приказе немедленно приступить к диверсионным актам. Договорились следующим вечером собраться в одной из хат на краю села.
Наумец оповестил всех членов подпольной группы. Вечером пришли: Бигун, Тинкевич, Ковалев и Момоток. А через несколько минут в хату зашли военные в белых маскхалатах. Их уже было около десятка. На солдатских шапках в свете лампы блестели красные звезды. Старший из прибывших красноармейцев предупредил, что возле хаты он поставил двух бойцов для охраны. Потом предложил Наумцу зайти в соседнюю комнату посоветоваться с ним лично. Как только за ним закрылись двери, «разведчики» набросились на него, сдавили горло и скрутили руки. В это время бандиты специально громко разговаривали, и никто в соседней комнате не догадался, что делается за дверьми.
Через мгновение связаный по рукам и ногам Наумец лежал на полу. По одному приглашали в комнату бандиты членов группы и повторяли один и тот же прием. Зашедший последним Кирилл Момоток увидел своих товарищей связанными на полу в темном углу и все понял…
К хате подъехали сани еще с несколькими бандитами. Один из них доложил главарю, что все приготовлено. Тихой морозной ночью сани, на которых лежали подпольщики, скрипя полозьями, спускались пологим скатом холма к берегу реки Горынь.
Остановились сани на льду возле проруби. Никто из приговоренных злой волей палачей не просил помилования. Их били, над ними издевались, а затем в руках нелюдей оказались ножи и топоры. От страшного удара по голове упал рядом с друзьями и Кирилл Момоток. Темными лужами растекалась по льду кровь и стекала в прорубь. Закончился первый акт дикой кровавой оргии.
Кирилл очнулся тогда, когда людоеды стягивали с его ног сапоги. Сквозь прикрытые веки он видел ноги своих уже мертвых товарищей, торчащих из проруби. Стянув сапоги, бандиты решили, что и кожух на жертве еще приличный. Но, чтобы снять его, надо развязать руки. Не предполагали оуновцы, что Кирилл Момоток слышит их разговор. И вот кожух снят…
