Сойер облизал пальцы.
— Я слышал, ты метишь в кинозвезды?
— Один из нас должен добывать деньги для этого городка.
Сойер улыбнулся и вытащил из кармана брелок с ключами от машины:
— Увидимся, Дэнтон.
— Бобби Том — это ты? — прозвучал женский голос со стороны голубого автомобиля, который только что припарковался к его пикапу. Тони Сэмюэлс, давняя партнерша его матери по игре в бридж, быстрым шагом направилась в его сторону и тут же застыла на месте, когда увидела, с кем он стоит. Приветливое выражение ее лица изменилось — оно стало брезгливым.
Сойер казался непроницаемым. Поиграв ключами, он вежливо поклонился Тони, затем повернулся и пошел к красному «БМВ».
Полчаса спустя Бобби Том подогнал свой пикап к большому белому дому колониальных времен, окруженному высокими раскидистыми деревьями. В окнах его горел свет. Мать Бобби Тома была «совой», так же как и он сам.
Тот факт, что никто не видел Грейси в городке, начал его сильно беспокоить, и он решил заехать к матери, надеясь, что она даст ему какой-нибудь дельный совет. Затем он поедет к Джимбо. Мать всегда оставляла для него запасной ключ под горшком с геранью, но он решил воспользоваться звонком, раз уж его старушка не спит.
Тусклый свет уличного фонаря выхватывал из ночной мглы широкие черные ставни и высокую темно-малиновую дверь с медным молотком и тарелочкой. Его отец, владелец страхового агентства, купил этот особняк, когда Бобби Том уехал учиться в колледж. Домик, в котором рос Бобби Том, находился на другой стороне города, и эту невзрачную постройку городские власти решили превратить в приманку для туристов — благородная, но не очень-то умная затея. Сузи открыла дверь и улыбнулась ему:
— Привет, пирожок.
Он засмеялся. Мать звала его так с незапамятных времен. Он вошел в дом, прижал ее к себе. Она крепко обняла его.
— Хочешь поесть?
— Не знаю, кажется, нет.
Она посмотрела на него с легким упреком:
— Не знаю, зачем тебе надо было покупать тот коттедж, когда у меня столько места. Ты ведь питаешься неправильно, Бобби Том, я знаю. Идем на кухню, там в духовке кое-что тебя поджидает.
— Звучит заманчиво. — Он бросил свой стетсон на столик.
Она повернулась к нему с извиняющейся улыбкой:
— Я не хочу тебя напрягать, сынок, но не мог бы ты поговорить с кровельщиком? Всеми хозяйственными делами ведал твой отец, а я в них не очень разбираюсь.
Очаровательное заявление. И это он слышит от женщины, которая крепко держит в кулаке весь бюджет общественной школьной системы. Бобби Том решил пригасить всплески сыновних чувств.
— Я звонил ему днем. Кажется, он заряжает нормальную цену. Я думаю, этот вопрос решен.
Он вдруг заметил, что двери, ведущие в гостиную, плотно закрыты. На его памяти такого не случалось давно, и он кивнул в их сторону:
— Что происходит?
— Сначала поешь, потом я тебе расскажу.
Он двинулся к кухне и вновь насторожился, услышав странный приглушенный звук.
— Там кто-то есть?
Едва он это произнес, как тут же осознал, что его мать одета не по-домашнему и почему-то красуется в светлом голубом платье. Он почувствовал болезненную неловкость. С тех пор как умер его отец, она никогда не заикалась ни о каких мужчинах, но это, конечно, не означало, что их у нее не было.
Он сказал себе, что это ее жизнь и не ему о ней судить. Сузи Дэнтон все еще была красива и, безусловно, имела право на свой кусочек счастья. Конечно же, он не желал ей одинокой старости. И все-таки ему хотелось завыть волком.
Он кашлянул:
— Послушай, если у тебя здесь с кем-то встреча, я это пойму. Я вовсе не собирался застигнуть кого-то врасплох.
Она встрепенулась:
— О нет, Бобби Том… — И принялась теребить бахрому белой шали. — Там — Грейси Сноу.
— Грейси?!
Огромное чувство облегчения почти тут же сменилось приливом злости. Из-за этой дрянной девчонки ему пришлось напрягаться весь день! Он воображал, что она валяется где-нибудь в канаве, а она, оказывается, распивала тут чаи с его мамочкой.
— Как она попала сюда? — спросил он резко.
— Я подобрала ее на шоссе и посадила в машину.
— Она навязалась тебе, да? Я знаю! Бросилась под колеса?
— Нет, Бобби Том. Я сама притормозила, когда увидела ее. — Сузи, поколебавшись, сказала: — Как ты, быть может, догадываешься, она немного сердита на тебя.
— Она не единственная, кто на меня сердит! — Он повернулся к дверям, но Сузи задержала его рукой:
— Бобби Том, она напилась.
Он уставился на нее как на чокнутую:
— Грейси не пьет.
— Я тоже думала так, пока она не прошлась по моим запасам в холодильнике.
Мысль о том, что Грейси бесцеремонно шарила в их семейном холодильнике, разозлила его еще больше. Сжав зубы, он дернулся к гостиной, но мать снова остановила его:
— Бобби, ты ведь знаешь людей, которые напиваются ради того, чтобы словить кайф?
— Ну?..
Она посмотрела на него, приподняв бровь:
— Грейси не из таких.
Глава 7
Грейси сидела на софе, съежившись, в помятой одежде, и ее рыжие патлы торчали во все стороны. Лицо у нее опухло, глаза покраснели, нос принял розовый оттенок. Некоторые женщины умеют рыдать красиво, но Бобби Том сразу понял, что Грейси не из таких. Она выглядела настолько жалко, что его гнев сразу остыл. Ему с трудом верилось, что это зареванное существо и есть та самая храбрая маленькая гордячка, которая не умеет раздеваться на людях, зато пушечным ядром влетает в «тандерберды», вырубает двигатели автомобилей и даже дает уроки хорошего тона ублюдкам вроде Слага Маккуайра, которые любят зажимать зазевавшихся официанточек в углах ресторанов.
Что до него, то он предпочел бы оказаться в одном помещении с роем разъяренных пчел, чем с плачущей женщиной, но поскольку Грейси была не женщиной, а, скорее, другом, он решил не обращать внимания на ее слезы.
Сузи беспомощно глядела на него:
— Я предложила ей остаться. За обедом она вела себя безупречно, но когда я вернулась домой с заседания совета, то обнаружила ее вот в таком виде.
— Да, хороша, ничего не скажешь.
Услышав звук его голоса, Грейси подняла глаза, взглянула на него затуманенным взором и пробормотала:
— Да я вообще, — всхлипывания, — даже никогда и не собиралась, — еще одно всхлипывание, — заниматься с тобой сексом.
Сузи решительно направилась к двери:
— Вы меня извините, но мне, к сожалению, нужно еще отправить кучу рождественских открыток.
Когда она вышла, Грейси потянулась к коробке с носовыми платками, однако залитые слезами глаза помешали ей добиться успеха в этом рискованном предприятии. Бобби Том сам достал из коробки платок и протянул ей. Она погрузила в батист лицо, плечи ее задрожали, затем раздались жалкие мяукающие звуки. Усевшись рядом с ней, он подумал, что это, пожалуй, самый крутой отходняк из всех, что ему приходилось наблюдать. Он мягко спросил:
