Читаем без скачивания Замуж за Черного Властелина, или Мужики везде одинаковы - Юлия Славачевская

Мужчина недовольно поморщился и, обойдя коленопреклоненную женщину, соизволил произнести:

— Встань моя невеста не любит, когда унижаются. — И украдкой подмигнул мне. Я, естественно, немедленно подавилась и закашлялась. Меня бережно похлопали по спине и заботливо осведомились: — С тобой все в порядке?

— Не дождешься! — прошипела я в ответ, и наша трапеза продолжилась.

По окончании ужина меня поставили в известность:

— Побудь одна, мне нужно проверить, все ли в порядке.

После его ухода я сидела в блаженной расслабленности и уже начинала клевать носом, когда осознала, что мне таки надо туда, куда все ходят пешком. Оценив обстановку, я решила добираться сама и полюбопытствовала у хозяйки:

— Где у вас тут туалет?

Она долго соображала, что я имею в виду отхожее место, но все же объяснила мне направление. И я встала. Ноги дрожали, подкашивались, но слушались. Вот так мы и поползли: впереди я, цепляющаяся за все выступы и отдыхающая на каждом метре, и следом Алеана, понявшая мое состояние и пытающаяся подстраховать. Далеко мы, правда, не доползи, только до сеней. Открывая дверь, я выпала на руки мгновенно рассвирепевшего Кондрада. Он раненым вепрем завопил:

— Ну и куда ты направилась?

— Э, туда, — ткнула я пальцем в примерное расположение искомого места. Добавила, выкручиваясь из сжимавших меня с силой рук: — Не ори! Гланды простудишь!

Сбавив тон и успокоившись после детального ощупывания, Кондрад язвительно поинтересовался:

— Ты там утопиться решила?

Остряк-самоучка! Я парировала:

— Ну что ты! Такого удовольствия я тебе не доставлю. Подарила ему зловещую улыбку и уведомила: — Если ты не хочешь от меня отлипнуть, то я собираюсь реализовать в отношении тебя далекоидущие и многообещающие планы, а именно — качественно и со смаком отомстить, устроив тебе развеселую жизнь.

У него стали настолько ошарашенные глаза, что я не удержалась и добавила:

— Не переживай, больно не будет! Я нежно и ласково, с полагающимся твоему положению пиететом спущу тебя пару раз с лестницы, не забыв при этом заботливо попинать ногами и вежливо извиниться. Да… По глазам вижу, тебе очень нравится такая перспектива. Что же, всегда готова доставить подобное удовольствие.

— Илона, ты неподражаема, — отойдя от шока, засмеялся Кондрад. — Мне никак не удается тебя постичь.

Блин, ничем его не проймешь! Я приторным голосом просветила его в вопросах отношения полов:

— Несмотря на то что уже несколько миллионов лет женщина живет рядом с мужчиной, в ее поведении и образе жизни остается еще много загадочного и непонятного. Понял, неуч? Учи уроки!

— Обязательно, — тут же согласился мужчина и, подхватив меня на руки, потащил в нужную мне сторону, не забыв при этом съехидничать: — Но только с тобой вместе и в одной постели.

— Ты озабоченный сексуальный маньяк, — поставила я диагноз и громко хлопнула деревянной дверцей, уединяясь.

Закончив все необходимые дела, Кондрад водворил меня на широкую постель хозяев, высказал пожелание получить утром горячий завтрак и большое количество теплой воды и снова исчез. Меня это уже мало волновало, я завернулась поплотнее в одеяло и отправилась на встречу с дедушкой Морфеем.

Посреди ночи я проснулась от сильной жажды, решила пошарить в сенях, может, там стоит кадка, спустила ноги… и тут же на кого-то наступила. Этот таинственный партизан вдруг подскочил и выругался голосом Кондрада, высказав свои претензии по поводу моего неуемного характера:

— Куда на этот раз ты направлялась?

Я обиделась, но все же призналась:

— Хочу пить.

— Попросить было нельзя? — устало осведомился мужчина.

Я возмутилась:

— Откуда я знала, что ты заляжешь в спячку на полу! И вообще, какого лысого ты тут разлегся? Коврик изображаешь? С кроватями дефицит?

Кондрад куда-то сходил и, вернувшись, сунул мне ковшик с колодезной водой, попутно объясняя свой героический поступок:

— Я уже перестал надеяться на твое здравомыслие в вопросах твоего же здоровья. И как видишь, не зря. Ты опять пыталась переломать себе ноги или свернуть шею в полной темноте. Лишь поэтому я променял удобную кровать на холодный пол.

Ну и сколько раз мне может быть стыдно? Я перевыполнила норму по стыду не только на месяц, но и на пару лет. И как бы мне ни хотелось повыдрючиваться и поязвить, пришлось признать очевидное и извиниться:

— Извини, не хотела никого будить.

Он махнул рукой с недоверчивым видом, типа «горбатого могила исправит», — и улегся на прежнее место. А мне вдруг стало его жалко. При всех недостатках, у него была масса восхищающих меня достоинств. И что бы я там себе ни думала о его матримониальных планах, без его помощи и заботы мне скорей всего не выжить. Повздыхав и поворочавшись, я приняла решение и позвала:

— Кондрад!

— Что-то еще нужно? — полусонно отозвался он.

— Не так чтобы очень… — засмущалась я, но все же предложила: — Ложись рядом. Кровать большая, авось поместимся.

— Ты уверена? Не боишься, что буду приставать? — насмешливо поинтересовался мужчина.

— Да нет, — протянула я, старательно скрывая сожаление. — Я могу не бояться, слишком много сдерживающих факторов. Ты будешь отлынивать на основании, что боишься причинить боль. Потом, мы здесь не одни. И… в сущности, я вообще не понимаю, зачем тебе это надо.

Раздался тихий смешок, сопровождаемый шорохом одежды. Он скользнул под одеяло и притянул меня к себе, чтобы обнять.

— Не обижайся, но ты такая глупая и неопытная в отношениях между мужчиной и женщиной, — выдохнул Кондрад мне в волосы. — Я обязательно тебе все расскажу когда-нибудь, а сейчас спи. Утром снова в дорогу. Я не решилась возражать. Смирившись с умственной неполноценностью некоторых прямоходящих двуногих, повозилась, устраиваясь поудобнее в кольце сильных рук, и уснула с мыслью: «Смейся, паяц, смейся. Будет и на моей улице праздник».

Проснувшись, я обнаружила отсутствие «грелки». Он появился гораздо позднее и сразу развил бурную деятельность, делая вид, что мы эту ночь спали порознь. Ну и черт с тобой, золотая рыбка! Утро прошло, как всегда: водные процедуры, намазывание, завтрак. В дорогу мы собрались достаточно быстро. Попрощались с хлопотуньей-хозяйкой, собравшей нам немного еды, и оставили ей еще одну монету на радость голодной ребятне.

Когда Кондрад вынес меня на крыльцо, то я увидела… кровать на колесах с парусиновой крышей вместо балдахина. По-другому это средство передвижения охарактеризовать я не могла. В него были впряжены две смирные лошадки, индифферентно жующие овес из прикрепленных к мордам торб.

— Что сие означает? — задала я резонный вопрос, выпростав руку и ткнув пальцем.

— Сие означает, что дальнейший путь до следующего портала ты проделаешь со всеми удобствами, — поведал мужчина, бережно пристраивая меня в ворохе подушек.

— А сразу этого было сделать нельзя? — начала злиться я, подозревая издевательство над собой.

— К моему большому сожалению, нет. Видишь ли, портал по каким-то причинам не пропускает предметы, кроме тех, что надеты на людях или навьючены на животных. Именно поэтому мы путешествуем малым отрядом, не обременяя себя обозами, а остальное войско следует другой обычной дорогой, — пустился в разъяснения Кондрад.

Тут мне попалась на глаза монограмма принцессы, и у меня немедленно возник новый вопрос:

— Как здесь очутилась повозка с лошадьми?

Кондрад посмотрел на меня с недоумением и, вздохнув, объяснил:

— Я выслал брички заранее во все места, где есть возможность их использовать. Надеюсь, вопросов больше нет и мы можем ехать дальше.

Вопросы у меня, безусловно, были… и немало, но в это время подошли Кайл и Цесариус, и я решила попридержать язык до более удобного случая.

Кайл взобрался на облучок, алхимик пристроился рядом, и мы потихоньку тронулись в путь. Вослед нам махала платочками вся женская половина деревни. С чего бы? Похоже, солдаты получили в этом селе теплый прием…

Где-то часа через три пути я почувствовала неудобство и осознала, что у меня наступили… э-э-э… то, о чем никогда не пишут в романах.

Ну и как в таких случаях поступают благородные дамы? Напрягая мозги, я начала вспоминать все факты, попадавшиеся мне во время прочтения соответствующей литературы. По мере вспоминания исторических подробностей настроение стремительно ухудшалось. Смешно было надеяться на наличие современных средств гигиены. Максимально на что можно было рассчитывать — это кусочки ткани, корпия или… даже вспоминать не хочу. Или это использовали для другого? Да какая разница! Важно одно: я нахожусь посреди поля, завернутая в одеяло, и ни одной женщины вокруг. Мне хотя бы завалящую маркитантку для совета. Так ведь нету! Налегке путешествуем! Вот только повозку за собой тащим и плетемся еле-еле. И Цесариус как назло свалил. Травку ему пособирать приспичило. Боюсь, к тому времени, как он вернется, меня постигнут катастрофические последствия. И не менее катастрофические последствия постигнут белье и подушки. Я не хочу больше краснеть! У-у-у! Хватит уже позориться!