Конан налил в чашу вина и принялся потихоньку потягивать его, не забывая поглядывать на входящих в таверну.
Хоарезм был большим портовым городом, и среди посетителей встречалось много моряков. Варвар узнавал их по обветренным лицам и узловатым натруженным рукам. Некоторые из них были одеты в форму королевского флота Турана. Они гордо поглядывали на остальных гостей таверны: служба в военном флоте считалась весьма престижной, и не каждый, даже из знатной семьи, удостаивался такой чести. Наступал вечер, и дверь в зал хлопала почти беспрерывно, впуская все новых и новых посетителей. Таверна постепенно заполнялась, но было еще не так шумно. Основное веселье наступит позже, когда вино вскружит головы и ослабит слух. Тогда трудно будет расслышать даже собственный голос.
– Хозяин!- поднял руку варвар.
Хозяин неторопливо подошел к нему, цепким взглядом оценивая посетителя. Киммериец бросил на стол пару серебряных монет:
– Найдется у тебя комната на ночь?
– Сколько угодно!- Хозяин поспешно сгреб монеты и удалился, но вскоре опять возник перед варваром и вручил ему ключ.
– Хорошая комната?
– Самая лучшая для такого гостя,- осклабился хозяин,- окно в тихий сад, ты будешь доволен. А как насчет?…- Он подмигнул, наклонившись к Конану.
– Поближе к ночи пришли ту, что подавала мне вино.
– У тебя хороший вкус,- польстил ему хозяин.
– Да я смотрю,- не остался в долгу варвар,- тут есть из чего выбрать.
Хозяин, довольный похвалой, удалился к себе за стойку, а киммериец продолжал прихлебывать вино, временами оглядывая таверну. Человек, которого он искал, должен давно сидеть здесь, поскольку он сказал визирю, где остановится.
«Значит, их, по меньшей мере, двое,- прикинул варвар,- а может быть, и трое-четверо. Да,- усмехнулся он,- видимо, здесь я считаюсь важной птицей, раз они устроили такую слежку. Но подождите, сыновья шакала, я вам покажу неплохую шутку».
Он заказал хозяину ужин и, пообещав скоро вернуться, вышел на улицу, как он объяснил, размять ноги. Сумерки еще не окутали город, и заходящее солнце освещало его улицы красноватыми пологими лучами, которые протягивали длинные тени по выложенной плитами мостовой.
Зевнув, варвар нехотя и лениво оглядел окрестные дома, ни на чем не задерживаясь взглядом. Однако его наметанный глаз отметил и человека в матросской одежде с почему-то незагорелым, одутловатым лицом, и старика, который вроде бы бесцельно прогуливался недалеко от таверны и, поймав на себе взгляд киммерийца, поспешно отвел свой взор.
«Так, двое есть.- Варвара трудно было обмануть, зря, что ли его не так давно считали одним из лучших воров в Шадизаре? Он безошибочно чуял слежку.- Ну а где тот, что шел за мной?»
Киммериец не спеша обошел квартал, полюбовался стройными колоннами ближнего храма, зашел в лавку ювелира и, склонившись над лежавшими под толстым стеклом украшениями, искоса посматривал на улицу через полузадернутую занавеску. Человек в матросской одежде явно ожидал, когда варвар выйдет из лавки.
«Вот ты и выдал себя, «морячок»,- развеселился Конан,- поплавай за мной еще!»
Он вышел на улицу и сделал еще кружок вокруг квартала, чтобы убедиться, что не ошибся. Заодно он поглядел, куда выходят окна верхнего этажа таверны, прикинул высоту изгородей – в общем, прогулкой Конан остался доволен.
После этого варвар вернулся в «Дракона».
«Вонючие черви!- выругался он про себя, принимаясь за поданный ужин.- Хрен вы меня возьмете, потомки шелудивых ослов».
Он быстро расправился с едой, с удовольствием отметив, что она очень неплоха, выпил еще кувшинчик вина, который поднесла ему Сануме, и сытно рыгнув, подошел к хозяину.
– Пойду, отдохну,- сообщил он и добавил, подмигнув.- К ночи не забудь прислать девчонку.
Слегка пошатываясь, будто выпил лишнего, киммериец поднялся наверх и долго возился с ключом, открывая дверь.
Глава пятая
Войдя в комнату, Конан внимательно оглядел ее, бесшумно запер дверь и направился к окну. Никто бы и не подумал, что чуть раньше этот человек еле-еле вскарабкался по лестнице и едва справился с замком.
Движения варвара были легкими, быстрыми и упругими. Он осторожно распахнул окно и, не высовываясь наружу, осмотрел раскинувшийся внизу сад. В саду было тихо, но в дальнем его конце под светом факелов раздавались взрывы смеха и слышались удары барабана и тоненькое пение флейт.
«Налево стена, выходящая на улицу, впереди площадь с храмом,- вспоминал варвар расположение квартала,- налево чей-то двор с высоким сараем. Ну что ж,- подбодрил он себя,- вперед, и пусть Бел поможет мне и на этот раз».
Киммериец вытащил из кармана штанов тонкую бечевку, пропустил ее конец через петлю замка-в оконной раме и закрепил в щели подоконника. Потом, еще раз оглядев двор, тихо выскользнул из окна и спрыгнул вниз. Мягко приземлившись, он потянул конец бечевки на себя, и окно захлопнулось. Удовлетворенно кивнув, варвар бесшумно и быстро прошел вдоль стены таверны, перемахнул через ограду, пробежал соседний двор и скоро уже шагал по улице за два квартала от «Тухлого дракона». Он направлялся к Аршаду, надеясь узнать у него, как избавиться от перстня, да и еще кое в чем получить совет.
«Все в порядке,- думал Конан, ускоряя шаги,- эти дети шелудивого верблюда остались ни с чем. Пусть себе торчат около таверны, как суслики в степи».
Однако он недооценил умения и хитрости хоарезмских соглядатаев. Довольно скоро киммериец почувствовал, что ему все-таки не удалось оторваться от слежки. Несколько раз оборачиваясь назад, он мельком замечал какое-то неуловимое движение среди редких прохожих, словно за ним скользила какая-то тень.
«Что ж,- спокойно решил он,- проверим. Не годится приводить шпионов в дом Аршада».
Конан приметил на площади, к которой он подходил, освещенную фонарем вывеску трактира.
«Когти льва,- прочел он витиеватую надпись.- Вот в эти когти ты, дружок, и попадешь».
Варвар ускорил шаги и, не оглядываясь, пересек площадь и вошел в двери под фонарем. Таверна, как обычно было принято в туранских городах, имела большой зал на первом этаже и лестницу, ведущую наверх, где помещались комнаты для постояльцев, которые решили остаться на ночлег. В некоторых тавернах и веселых домах на втором этаже был еще один маленький зал, но это встречалось нечасто. Помещение было забито народом, раздавались смех, крепкие соленые шутки, выкрики, визг и нестройное пение. Киммериец протиснулся к стойке и, облокотившись на нее так, чтобы видеть входную дверь, заказал кружку пива.
Стоявший за стойкой пожилой благообразный туранец мгновенно нацедил ему в глиняный щербатый сосуд пенистого напитка и ловко поймал брошенный киммерийцем медяк. Конан отхлебнул глоток сладковатого местного пива, внимательно глядя поверх кружки на входную дверь.
