Читаем без скачивания Маленький оборвыш - Джеймс Гринвуд

— Поглядись-ка теперь в зеркало, Джимми, — сказала она весело: — видишь, какой ты молодец, просто чудо!

— Это платье не очень похоже на то, которое носят трубочисты, — заметил я с гордостью, осматриваясь кругом и втайне надеясь, что она придумала для меня другое занятие — мне не хотелось бы в такой одежде лезть в трубу!

— Еще бы! — отвечала миссис Уинкшип: — эту одежду ты можешь носить по праздникам, а для работы Бельчер даст тебе какие-нибудь лохмотья. Марта поехала в Кемеруэл и должно быть скоро вернется с самим Бельчером.

Марта, действительно, приехала вскоре после моего завтрака, но одна: у мистера Бельчера была работа на целый день и он хотел приехать вечером в тележке на своей собственной лошади. Известие о тележке и лошади несколько успокоило меня: значит, мистер Бельчер во всяком случае не такой бедняк, как мистер Пайк.

Для безопасности я целый день пробыл в комнате. В сумерках приехал Бельчер. Он нисколько с виду не походил на трубочиста; он был белый, а не черный, одет в коричневое пальто и щегольскую шляпу. Лицо его было такое же бледное, как у Марты, и рябое, желтые зубы его верхней челюсти покрывали нижние и все были на виду. Вообще он мне не понравился. Марта не говорила ему, зачем он нужен, и теперь, когда миссис Уинкшип сообщила ему, в чем дело, он видимо остался не очень доволен.

— Сколько лет мальчику? — спросил он, оглядывая меня.

— Девять лет десятый; не слишком ли он мал?

— Напротив, велик. Нашему ремеслу всего лучше учиться пока кости гибки. Какой он чистенький мальчик; жалко делать из него трубочиста!

— Что же делать? Кроме этого мы ничего не можем для него придумать. Возьмешь ты его, Дик?

— Дела-то у меня идут плохо, — неохотно отвечал мистер Бельчер, — да и не знаю, довольно ли он тонок для фабричных труб…

Он вынул из кармана линейку и смерил мне плечи.

— Туго ему придется, он малый не жирный, похудеть больше не может, а я должен буду так его содержать, чтобы он не нажил себе лишнего кусочка мяса, не то беда, он завязнет где-нибудь в трубе. Этакий случай был недавно на лесопильном заводе по дороге в Бермондси. Труба там будет вышиной в девяносто восемь футов, а малый-то застрял ровно на половине, так он там и остался, пока…

— Полно вам врать пустяки, Дик, — сердито прервала миссис Уинкшип. — Небось, когда вы приходили просить у меня одолжения, я не охала да не выдумывала разных отговорок!

Этот намек на какое-то одолжение тотчас заставил мистера Бельчера переменить тон.

— Разве я говорю, что не возьму его, — оправдывался он, — я говорю только, что у меня работы теперь не много, да и мальчики мне не больно нужны, когда я могу работать машиной. А пусть он живет у меня, я его все-таки выучу нашему делу.

Таким образом судьба моя была решена. Я буду трубочистом, мне грозит опасность завязнуть в какой-нибудь трубе, этот гадкий рябой человек будет моим хозяином! Я чувствовал себя невыразимо несчастным.

— Когда же мне его взять? — спросил мистер Бельчер.

— Да хоть сейчас; он готов, а мне бы очень хотелось, чтобы вы его увезли сегодня же ночью.

— Пожалуй, мне все равно, сейчас, так сейчас. Бери шапку, мальчик.

Мне стало ужасно досадно на миссис Уинкшип за то, что она как будто хочет поскорей отделаться от меня, и я очень холодно отвечал на её ласковое прощанье. Лошадь и тележка мистера Бельчера ожидали нас в конце переулка и были отданы под присмотр какого-то мальчика. Когда мы подошли ближе, я увидел, что мальчик этот был не кто другой как Джерри Пеп. Сердце мое сильно забилось, но, к счастью, Джерри был так занят мыслью о полпенни, обещанном ему мистером Бельчером за держанье лошади, что не обратил на меня никакого внимания, и мы благополучно уехали.

Когда мы доехали до Кемберуэля и до того места, где жил мистер Бельчер, было уже поздно. Место это была маленькая, грязная улица возле канала. Все дома на ней показались мне самыми убогими, один только дом мистера Бельчера отличался от всех их и величиной, и красотой. К дверям его был привешен медный молоток; номер его был выкован большими медными буквами; на дверях стояла надпись: «Бельчер трубочист», а под блестящим медным звонком приколочена была дощечка со словами: «колокольчик трубочиста», между окнами висела вывеска, изображавшая целую картину: Букингемский дворец, из трубы которого вылетал столб огня, в окне дворца королева Виктория с короной на голове и растрепанными волосами простирает руки к трубочисту бегущему во дворец с метелкой и веревкой в руках. На шапке трубочиста написано было крупными буквами: «Бельчер». Часовой у ворот дворца кричал слова, написанные на ленточке вившейся вокруг его носа: «Бельчер, мы думали, что вы не придете! Принц Уэльский ездил за вами и сказал, что вы ушли на другую работу.»

— Это правда, — отвечает Бельчер (также с помощью ленточки), — я работал у герцога Веллингтона, но, услыша призыв королевы, я бросил там все в огне, и теперь я здесь.

Мальчик моих лет, такой же черный и оборванный, как ученики Пайка, услышав шум колес нашей тележки, выбежал из-за угла дома и взял лошадь под уздцы. Мистер Бельчер вышел из тележки, оставив меня в ней.

— Позвольте, я вам помогу, сэр, — вежливо обратился ко мне маленький трубочист; — а, впрочем, пусть лучше хозяин вынет вас, а то я, пожалуй, перепачкаю своими руками ваше платье.

— Какой же это джентельмен! — рассмеялся мистер Бельчер: — простофиля ты этакий! Это просто новый ученик.

— Новый ученик? Что ты, с ума сошел, что ли, Дик, для чего это тебе понадобился новый ученик?

Слова эти были произнесены толстой неопрятной женщиной, вышедшей из дверей дома. На её растрепанной голове надет был чепчик с пестрыми лентами, серьги в ушах её блестели, но, несмотря на это, я тотчас по лицу узнал, что она сестра миссис Уинкшип.

— Понадобился? Нисколько он мне не понадобился, — проговорил мистер Бельчер — я должен был взять его, чтобы не обидеть твою сестрицу. Войдем в комнату, я тебе все расскажу порядком.

Затем, обращаясь к мальчику, он сказал ему, указывая на меня.

— Возьми его с собой в кухню, Сэм, я позову его, когда мне будет нужно.

Сэм взял лошадь под уздцы и провел ее кругом дома на большой двор, на одной стороне которого находился длинный, черноватый сарай с двумя дверями.

— Ну-ка, вылезай! — грубым голосом сказал мне Сэм, останавливаясь против одной из этих дверей — вот тут кухня. Смотри, не шуми, как войдешь туда, а то, коли разбудишь малого, чтоб там спит, так сам не рад будешь. Я сейчас к тебе приду, только уберу лошадь. Не стучись в дверь, она не заперта, толкни, так и отворится.

Я слегка толкнул грязную черную дверь, она в самом деле отворилась, и я вошел в кухню. Это была очень темная комната, слегка освещенная огнем нескольких угольков, горевших под небольшим котелком. Сначала я ничего не мог в ней разглядеть, но понемногу глаза мои привыкли к темноте, и я различил возле огня с одной стороны стол и два стула, а с другой — какую-то черную кучу, из которой слышалось храпенье. Я ступил несколько шагов вперед, стараясь не делать ни малейшего шума, как вдруг из черной кучи раздался лай, и на меня бросилась маленькая собачка.

— Что ты ее дразнишь, Сэм, — послышался сердитый голос из той же кучи: — ведь она тебе ничего не делает. Да запирай дверь, гадкий бродяга, и без того мучит ревматизм, а тут еще ветром дует. Затворяй же дверь, проклятый мальчишка!

Приглядываясь пристальнее, я заметил, что из кучи приподнялась на колени какая-то фигура величиной с взрослого человека. Когда фигура возвысила голос, то и собаченка залаяла громче прежнего. Я струсил.

— Это не Сэм, — проговорил я робким голосом: — это я.

— Да запирай же дверь!

При этих словах что-то вроде тяжелого сапога пролетело мимо моего лица и стукнулось в стену позади меня.

Я побоялся запереть дверь изнутри и остаться вдвоем с таким страшным товарищем. Я вышел из кухни и хотел припереть ее снаружи, когда явился Сэм, освещая фонарем свое веселое лицо.

— Чего же ты не шел в кухню? — обратился он ко мне — я же тебе сказал: толкни дверь.

Я рассказал Сэму, какой прием нашел в кухне.

— Пойдем, — смеясь, сказал он, и взял меня за руку своей черной рукой. — Паука нечего бояться, пока он успеет сползти со своих мешков, ты можешь убежать из города.

— Да я не собаки испугался, а того мужчины, который лежит на мешках около огня.

— Ну, это и есть «Паук». Какой он мужчина! Пойдем же, ведь хозяин велел тебе быть в кухне!

Сэм отворил дверь и вошел а я вслед за ним, стараясь ступать как можно тише, чтобы опять не раздразнить фигуру на мешках.

— Кто это был здесь сейчас? — жалобным голосом спросил «Паук». — Настучал, нашумел, напустил такого холода, что просто смерть! Видел ты его, Сэм?

— Кто был? Был один важный джентльмен, сын лорда Флеффема, приезжал узнать о твоем здоровье и привез тебе мази от ревматизма. А ты взял да и запустил в него сапогом! Достанется тебе когда-нибудь за эту глупую привычку, право достанется, Паук.