В мгновение ока черный силуэт срывается с места, словно летя над мраморным полом к подножью лестницы, затратив всего десять секунд на то, чтобы достичь первой ступени. Ее ноги, кажется, не двигаются, или, по крайней мере, глазам смертного так кажется. Но Альба, как и Токо, видит не как простой смертный, но как маг, и мага так легко не убить. Прежде, чем теневая кошка начала двигаться, Альба уже начал творить заклинание.
- Ложная тень, что не может ни коснуться, ни видеть, позволь свету моей Магии отправить тебя в забвение!
Со спокойствием, неожиданным для его текущего затруднительного положения, Альба произносит слова, магическую формулу, называемую Лорика, которую многие используют, чтобы украсить сотворение Магии. Лорика и текст – выбор самого мага, основанный на его личности, способ творить Магию через мнемонику, знакомую парадигме их ума. Цель – своего рода самогипноз; приведение разума в такое состояние, которое усиливает возможности заклинания, чтобы оно могло лучше управлять правилами материального мира. «Впечатляюще», - думает Токо. – «С тех пор он смог ускорить пятистрочную формулу. Не заняло и двух секунд. Похоже, он может совершенствоваться.»
И тем не менее, Токо выражает свою похвалу, фыркнув в его сторону.
- Да станет воля моя кулаком моим и уничтожит тебя.
Он делает жест, вытянув руку в направлении приближающейся тени, добравшейся до лестницы. Когда она касается первой ступени, воздух вокруг гремит, и в холле мгновенно становится жарко. Прямо перед собой Альба создает колонну голубого огня, колеблющуюся, словно мираж гейзера, и пожирающую лестницу. Протягиваясь от пола до потолка, который она пробивает, колонна начинает высасывать из комнаты кислород, и тень, которая начинала карабкаться по лестнице, чтобы напасть на Альбу, исчезает. Ни одно животное не может пережить такой жар, этой температуры хватило бы, чтобы обратить любой обычный твердый предмет в ничто.
За секунды колонна огня исчезает, но то, что видит Альба на ее месте, заставляет его глаза расшириться.
- Невозможно, – только и может выдавить он, потому что в середине обугленной лестницы виден черный фамильяр, облизывающий себя, словно огонь ему был приятен.
На секунду их глаза встречаются, после чего фамильяр продолжает движение к Альбе. Тот даже не думает:
- Еще!
Альба повторяет заклинание, но теперь значительно слабее, без преимуществ Лорики. Синяя колонна появляется, однако сдержать фамильяра не в силах. Альба почти видит, как огонь скользит по тени и проходит насквозь, пока тварь неумолимо движется к нему.
- Еще!
Пламя снова появляется и исчезает. Кошка-фамильяр приближается к жертве.
- Еще!
На четвертый раз ничего не меняется. Кошка достигла второго этажа, она приближается к Альбе и открывается, все ее огромное тело ломается от головы до пальцев как тюльпан, теряя всякое сходство с кошкой. В том, что можно назвать внутренностью, Альба видит цепляющиеся за стены полости Тульпы, на которые он возлагал большие надежды, и он наконец осознает, что этот фамильяр – всего лишь пасть, объект, который поглощает. Просто он принял форму кошки.
- Ещ…
Глядя в лицо смерти, Альба пытается еще раз сотворить заклинание, но прежде чем он успевает это сделать, тварь хватает его пастью, полость затаскивает его за красный плащ, свисающий его с плеч. Чернота тени – это последнее, что он помнит, прежде чем погрузиться в забвение.
- Окен.
Раздается третий голос, и Лорика эхом отдается от стен холла.
После этого слова теневой фамильяр, который держал Альбу за воротник, мгновенно замирает. Токо знает достаточно о владельце голоса, чтобы встретиться с ним взглядом в тот же момент, когда она услышала его. Позади Альбы стоит человек в черном плаще, отягощенный глазами, полными вечной меланхолии и жесткости. Он стоит, не шелохнувшись, как будто наблюдал за происходящим с самого начала, и невозможно найти следов его неожиданного появления. Мужчина забирает Альбу одной рукой и бесцеремонно бросает его на пол. Кошка-фамильяр, вступившая в тройной круг, неподвижна, как камень. Когда мужчина наконец замечает Токо, она чувствует, как воздух становится холоднее, из него исчезает расслабленность, хотя и хочется верить, что это только ее воображение. Само здание, кажется, напрягается, приветствуя своего истинного хозяина.
- Аозаки. Ты так изменилась. Много лет минуло, не так ли?
- Много. Но могло бы и побольше.
Человек, известный как Арайя Сорен, спускается по почерневшим ступеням, пепел падает с потолка, находя пристанище на его плечах, а фамильяр Токо, кажется, нанизан на заклинание барьеров. Он остается на первой ступени, заставляя Токо слегка поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза.
- Альба нарушил границы дозволенного. Я хотел, чтобы этот эксперимент прошел незамеченным для тебя. Данная встреча – любопытное совпадение, но, возможно, она была неизбежна.
- Совпадение, – вздыхает Токо. – Это удобное слово мы используем, чтобы не видеть священной таинственной игры судьбы.
Она медленно отступает к стене, чтобы выиграть время. Сорен отличается от Альбы. Хотя их возможности в магии примерно равны, Арайя Сорен имеет преимущество хозяина поля здесь, в его мастерской. Она смотрит только вперед, даже отступая, ища любую уязвимость, которой она могла бы воспользоваться. Она знает, что Арайя делает то же самое.
- Так скажи мне, что это за особняк Шредингера? - задумчиво спрашивает она. – Ты ведь знаешь, и это было довольно наглядно доказано - невозможно достичь Истока, просто убив кучу людей и создав резонанс смерти, верно?
- Я знаю историю. Но я также знаю истину, которой не знаешь ты. Я был слишком ослеплен успехом, который мне обещали простые числа. С достаточным количеством людей я бы нашел душу, которая смогла бы пройти границу, и последовал за ней, возвращающейся в спираль Истока. Но я потерпел неудачу, ибо я искал число, а не способ смерти. И я изучал смерти. Как и предписывают гексаграммы Ай Чинь, я смог различить шестьдесят четыре способа смерти, каждому из которых соответствует один из жильцов. Здесь я создал микрокосм вселенной. Я становлюсь свидетелем мучений и описываю их значимость, и со временем, возможно, реальность и моя воля превратят шестьдесят четыре гексаграммы в восемь, а затем в четыре сисо, а их в пару крайностей, которые являются реги, и, наконец, в Акашу, великий исток.
- Блин, Арайя, это действо с собиранием всего воедино плохо на тебя влияют. Ты предаешься своей оккультной Магии, упуская главную идею полярности реги: противоположности таковы не из-за конфликта, а из-за динамизма. Противоположности определяют друг друга, и потому они не являются целыми. Ты столько ставишь на тотальность смерти, делаешь столь важными ее хроники, что забываешь о жизни, которая дала ей значение. Посмотри на себя! Эта игра в святого Петра с книгой жизни, которую ты запустил, погубит тебя.
- Умру я или нет - это неважно. Я лишь хочу достичь Истока.
Его слова уверенны, в них нет места сомнению. Он и правда верит в свой долг, который сам себе и навязал.
Это здание со скрытой внутри спиралью смерти и перерождения достаточно долго существовало вне консенсуса, чтобы стать отдельной реальностью. «Это место - его храм, его продолжение, и связь здания с ним так сильна, что оно склоняется пред его волей», - думает Токо. – «Все это место отдает резонансом ненависти людей, живущих здесь и неспособных ее выразить. Это омерзительно, и Арайя усиливает ее с каждым днем смертями, у которых нет шанса пройти через границу.
Смерть молчаливая, рожденная любовниками и семьей, от матери и отца, и тихого хода времени.
Смерть злобная, рожденная любовниками и семьей, от коллег и друзей и конфликта ненависти незнакомцев.
Альба был прав в одном: все это – слияние искаженной энергии, вся мана здания направляется из земли, вся смерть – большой жертвенный алтарь, ограненный с пугающей симметричностью. Все ради безумной мечты Арайи.»
И Токо наконец осознает, что это намного больше, чем просто трюки, которые может дать Магия, но это ближе к легендарному Волшебству, чистой магии, продукту истинного знания, недоступному смертным, и в первый раз она сомневается в своих словах.
- Как может это здание существовать и не быть разорванным в клочья консенсусом человечества? Что-то должно было случиться за такое время. Контр-сила уже должна была вступить в игру, вводя своих агентов, запуская события, которые вызовут ваш крах. Почему этого не происходит? – спрашивает Токо с сомнением и любопытством.
- Ты не спрашивала себя, почему сама находишь в этом городе? Почему мужчина вдруг начинает грабить этот конкретный дом? Почему женщина, умирая, заползет в это здание? Я проводил эксперимент так незаметно, как только мог, и все же Контр-сила работает против меня. Однажды я пытался найти способ обмануть ее, но все это, как осознал я, лишь временно. Это просто невозможно.
