Читаем без скачивания Повестка зовет на подвиг - Сергей Зверев

В беседке за гаражами действительно сидела веселая компания – даже не слишком внимательному наблюдателю стало бы ясно, что молодые люди крепко «бухают», причем начали они далеко не пять минут назад. Об этом весьма красноречиво говорила батарея разнокалиберных пустых бутылок, выстроившихся под лавками. Тот самый Пашка Третьяков, лохматый рыжий здоровяк, который интересовал Антонину Тимофеевну, уже основательно принявший на грудь, но еще вполне способный молоть языком, увлеченно живописал собутыльникам о своей прошлой службе в «десантуре», дирижируя пластиковым стаканчиком. Большинство слушавших его парней в армии еще не служили или служили, но вовсе не в ВДВ – элите Вооруженных сил, поэтому Пашке они разве что в рот не смотрели.

– …Да я, блин, любого, хоть простого мента, хоть омоновца на раз уделаю… Не веришь? Вот, на прошлой неделе проснулся, в руках по ментовскому погону зажато. А как сорвал, у кого? Ну не помню, и все!

Пашка перевел дыхание и раскрыл было рот, чтобы предложить долить стаканы, но тут из-за угла гаража показалась мать Вовки Локиса, с которым их и на срочную в десант призвали, да и на контрактной в одной части послужили, хоть и недолго. Некоторые вещи не выветривались из Пашкиной головы даже в изрядном подпитии. И предложение насчет стаканов осталось неозвученным. Взамен этого Пашка, смутившись, даже спрятал руку со стаканчиком за спину:

– Здрасьте, тетя Тоня.

Остальные парни тоже поздоровались нестройным хором – все они были если не из этого двора, так из соседних, и женщину, конечно, знали.

– Здравствуй, Паша. Здравствуйте, ребята. Я, Паша, с тобой поговорить хотела.

– О чем, тетя Тоня? – Пьяный парень искренне удивился.

– Ты ведь с Володей моим и на контрактной службе в одной части был?

– Ну, был, – продолжая недоумевать, согласился Пашка.

– А вот скажи ты мне, Паша, где мой Володя служит сейчас и кем?

Бывший десантник тряхнул головой и ответил, не задумываясь:

– Да тут рядом, тетя Тоня, под Балашихой. В инженерной роте на базе спецназа парашютистов. Каптерщиком.

Ответил он так по привычке. Пока сам служил по контракту, своей матери тоже вдохновенно плел, что простым слесарем на ремонтной базе, что, мол, автомат в руках в этой части ни разу не держал – забыл типа как эта штука выглядит. Да и потом даже пьяный не говорил. И знал, как Вовка матери отвечает на те же вопросы. И все бы ничего, да только кто такой каптерщик, знали даже те дружки, которые не служили в армии. Поэтому собутыльники тут же подняли Пашку на смех.

– Слушай, Паша, может, ты и сам всю службу в каптерке просидел, а не с парашютом прыгал?

Услышав дружное пьяное ржание, бывший десантник не выдержал и, начисто забыв о Вовкиной матери, которая все еще никуда не ушла, «встал в позу»:

– Да что вы знаете?! Да что вы понимаете?! Душары зеленые! Да пока мы с ним кровь за Родину проливали, вы только по прошмандовкам бегали да бухали!.. Вы даже драться-то толком не умеете! Каптерщик! Да вы знаете, что из вас может сделать простой каптерщик из спецназа?! Фарш! Думаете, он там на складе целый день спит? Валенки считает? Сами вы валенки! Да вам от одного вида нашей полосы препятствий плохо станет! Из вас ни один до середины даже не доползет, не то что не добежит!

Пашка махал руками, кричал еще что-то, распаляясь все больше, но Антонина Тимофеевна его уже не слышала. От Пашкиных слов ее уверенность в том, что увиденное тогда в телевизоре не плод воображения и на экране был именно Володин сослуживец, только окрепла. Окружающий мир поплыл у нее перед глазами.

Антонина так и не смогла потом вспомнить, как добралась до квартиры, как поела, даже не разогрев ужин. Она пришла в себя, только когда поняла, что беспрестанно щелкает пультом, переключая каналы в поисках выпусков новостей.

Глава 24

Миссию Армии спасения, занимавшую большой пустырь, Локис и Петренко увидели издалека. Слишком уж выделялись аккуратные большие палатки армейского образца и ярко раскрашенные жилые трейлеры на фоне скромных жилищ, обычных на городских окраинах. Вскоре десантники подошли к миссии достаточно близко, чтобы, во-первых, иметь возможность все как следует рассмотреть, во-вторых – не привлекать к себе внимание «миссионеров» раньше времени.

Осмотревшись, Локис пришел к выводу, что они выбрали правильную линию поведения, едва ли не единственную в сложившейся ситуации. Мимо них уже проехало несколько патрулей, как военных, так и полицейских, но никто даже не сбавил скорости, проезжая мимо двух парней, несомненно, европейской наружности. И в самом деле, что должны были думать патрульные, видя двоих белых возле миссии международной гуманитарной организации? То есть, проще говоря, рядом с местом, где полно этих самых белых? Да ничего плохого они не должны думать. С этой стороны парни себя обезопасили. Только не нарваться бы ненароком на настоящих хозяев того, что на них сейчас надето.

Теперь следовало стать своими в самой миссии. Локис тяжело вздохнул, трезво оценивая свои познания в английском, и повернулся к саперу:

– Значит, так, Сашка. Есть одна идея. Очень надеюсь, что у них в миссии только американцы. Это здорово облегчило бы нам жизнь… Говорить буду я, ты только поддакивай. Можно с твоим «немецким» акцентом. Мы с тобой – туристы-орнитологи, то есть птиц изучаем… Эстонские орнитологи.

– Почему именно эстонские? – удивился сапер.

– Потому, что Эстония отсюда очень далеко – есть шанс не нарваться на «земляков», которые расколют нас в один момент. К тому же в Эстонии много тех, кто знает русский. Да и самих русских пока еще тоже. Это я говорю на случай, если тут кто-нибудь умеет хотя бы отличить на слух эстонский язык от русского.

– Ясно, – кивнул старшина. – И как мы оказались так далеко от любимой родины Эстонии?

– Повторяю: мы – орнитологи. Изучали птиц на здешних болотах. Во время урагана потеряли свою группу, угодили в болото, еле выбрались. Ясно?

– Чего тут неясного? – проворчал Петренко. – А если среди них все-таки есть эстонцы? Или эти, как их, орнитологи?

– Все может быть. Рискнуть все равно придется. Выбора у нас нет. А если там найдутся другие птицеведы – тогда отпираться не будем, скажем, что учеными назвались для солидности, а на самом деле нас в экспедицию взяли как вспомогательный персонал. Носить, охранять, чинить. Ну и так далее. Типа ученые – народ хлипкий, ну, там еще полгруппы девушек было. Типа того. Понял?

– Ну, Вовка, – хмыкнул сапер, – ты даешь. Толково придумано. Понял, конечно, все понял. Одного только не пойму: почему ты в Службу внешней разведки не пошел? Для простого десантника ты слишком умный.

– В этой конторе, Саш, тоже не любят слишком умных, как и везде. Да и нет у меня диплома о высшем образовании, а без него туда почему-то не берут. Ну что, пошли?

Начальница миссии, с первого дня облюбовавшая устроенную под навесом столовую в качестве рабочего кабинета, слушала дневной отчет старших рабочих групп. Дела шли, в общем-то, хорошо, за исключением ситуации с лепрозорием. Добровольные помощники из числа местных жителей уже сообщили ей, что там сегодня днем была какая-то стрельба, но подробностей они не знали. Связываться с полицией, а тем более с военными никто из них не хотел, поэтому слишком близко к оцеплению они не подходили. Так что оставалось лишь надеяться, что никто не пострадал. Еще более странно выглядела история с ночной перестрелкой накануне, в лесу на другом берегу каньона, опять же недалеко от лепрозория. Эти странности выводили Глорию Паркер из себя, и большинство докладов она слушала вполуха.

Вдруг начальница увидела Джимми, самого молодого и к тому же самого эмоционального участника миссии. И потому очень забавного. Джимми со всех ног несся прямо к ней. От одного его взъерошенного вида все ее напряжение куда-то улетучилось, хотя Паркер и понимала, что несется он к ней не просто так. Джимми сегодня дежурил у входа на территорию миссии. Он выглядел взбудораженным, значит, пришел кто-то, кому нужны не только еда и лечение. Парнишка своей обычной скороговоркой полностью подтвердил ее предположения: у ворот два каких-то здоровых парня, на местных не похожи, то есть они белые, не латиносы, скорее похожи на туристов, потому что с рюкзаками, хотят поговорить с начальником.

– Они выглядят опасными? – Глория с трудом сохраняла серьезный вид, но ей не хотелось расстраивать парнишку.

– Нет, мэм, – с восторгом поедая ее глазами, ответил юноша.

– Тогда приведи их, посмотрим, чего им надо.

Парнишка умчался и вскоре действительно вернулся с двумя крепкими загорелыми парнями. Туристы? По крайней мере, оба с рюкзаками, в джинсах и майках, в потертых дешевых кроссовках. А не в военной форме и не в тяжелых ботинках на толстой подошве. И без оружия. У того, что немного повыше ростом, вокруг головы обвязана пестрая лента, у второго на голове кепка-бейсболка. Что ж, туристы как туристы… Хотя парни больше смахивали на баскетболистов из какой-нибудь университетской команды, чем на туристов. Больно крепкие они для праздношатающейся по всему миру публики. Нет, явно не американцы. Недостаточно глупые физиономии для земляков. Наверное, все-таки они из Европы, подумала она. Подойдя поближе, парни вежливо поздоровались. Глория Паркер представилась, потом поинтересовалась, кто они такие и чем она может им помочь. Короткие стрижки парней немного странно смотрелись рядом с пестрыми растаманскими ленточками на их рюкзаках, но начальница миссии не обратила на это никакого внимания. Ей еще и не такие чудаки попадались. Услышав, кто она такая, парни переглянулись и один из них, тот, что повыше ростом, что-то негромко сказал приятелю на незнакомом языке. Потом он же обратился к ней… Его английский язык был отвратителен, с таким акцентом, наверное, стоило учить немецкий, но, как ни странно, Паркер поняла практически все, что он сказал. Она, правда, предложила ему говорить на любом из двух десятков языков, которые выучила в своих бесконечных экспедициях, но гость отрицательно покачал головой, сказав, что ни одного из них не знает.