Детальное обследование кают показало, что место для спанья находилось, очевидно, в одном определенном углу: там было несколько кнопок, особый свет.
Сенцову казалось, что едва доберется он до невидимого убаюкивающего ложа, как моментально уснет. Но стоило лечь, закрыть глаза, и сон ушел.
В конце концов все они уцелели. Потеря ракеты, конечно, значительно усложняла положение. Но, убеждал себя Сенцов, могло быть и похуже, если бы, например, в полете в ракету просто врезался основательный метеор. Будем считать, что случившееся пока не вышло за рамки тех неприятностей и неудобств, к которым следовало быть готовым каждому космонавту еще перед вылетом за пределы атмосферы. А космонавтам стоит только отдохнуть, и они обязательно что-нибудь придумают…
Сенцов лежал смертельно усталый и знал, что не заснет, пока не найдет хотя бы направления, в котором следует действовать. Но сейчас утомленная мысль бродила будто в темной пещере, и нигде, ни в одной стороне не виделось светлого пятна выхода. Всюду – глухая стена…
Космонавт встал, вышел из каюты. Подошел к прозрачной перегородке. Продолжавшийся за нею коридор через несколько метров упирался в дверь, – за ней, видимо, и находилась рубка. Воровато оглянувшись, Сенцов, вопреки собственному запрету, попытался как-нибудь сдвинуть перегородку. Это ему не удалось, и тогда он начал медленно ходить взад и вперед, стараясь ненароком не разбудить других.
У двери каюты, где поместился Раин, он прислушался: астроном всегда имел обыкновение похрапывать во сне. Действительно, из-за двери доносились едва уловимые звуки. Сенцов тихо приоткрыл дверь – и остановился, изумленный.
Раин вовсе не спал. Он сидел у стола и слушал Калве, что-то говорившего ему вполголоса.
Сенцов хотел было выругать их за нарушение приказа, но тут же спохватился: а сам?.. Ясно, мысль о спасении занимала не его одного и каждый искал выход. Он вопросительно взглянул сначала на Калве, потом на Раина. Раин грустно поднял брови, Kaлвe отрицательно покачал головой.
Сенцов присел рядом с Раиным. И тут же в открытую дверь заглянул Коробов и, усмехнувшись, вошел в каюту. За ним – Азаров. Все снова были в сборе.
– Ну раз пришли – предлагайте, – сказал Сенцов.
– Да мы тут думали… – сказал Раин. – Восстановить никак нельзя?
– Никак, – коротко ответил Сенцов.
– Мне все же кажется, – начал Калве несмело, – мне лично кажется, что мы могли бы воспользоваться этой ракетой, не так ли? В конце концов, это тоже космический корабль, и… – Он умолк, поочередно вглядываясь в лицо каждого пилота.
– Это действительно тоже космический корабль, – терпеливо ответил Коробов, – в этом ты прав. И велосипед, и гоночный автомобиль – транспорт. Но посади велосипедиста на гоночную машину и предложи ему ночью добраться, скажем, от Риги до Москвы. Учти, что он ни разу в жизни не управлял автомобилем. Учти, что он может пользоваться только картой мира в масштабе один к двадцати миллионам. У него из ста шансов – десять расколоть машину еще в гараже, и восемьдесят девять – свалиться в кювет на первом же повороте. При всем этом у него раз в десять больше возможностей добраться до цели, чем у нас.
– Куда в десять – в сто! – сказал Сенцов. – Он хоть знает, что автомобиль надо заправить бензином. А что мы знаем об этой ракете?
– К тому же Москва стоит на месте, – добавил Азаров. – Земля – нет.
– Число вещей, которых мы не знаем об этой ракете, очень велико, – продолжал Сенцов. – Как проникнуть в рубку? Как ракета управляется? Как выводится из ангара? Какие ускорения развивает? Этих «как?» очень много. Но главное даже не это… Будь мы сейчас в рубке, у пульта управления – все равно я бы не решился нажать хоть одну кнопку…
– Почему? – насторожился Азаров.
– Опять-таки по той же причине. Эту ракету строили не люди, а иные существа. Мы не знаем образа и ритма их жизни, привычек, потребностей. Может быть, для них являются естественными такие вещи, которые для нас смертельны. То, что мы пока ни с чем таким не столкнулись, еще ничего не значит. У нас все-таки нет доказательств того, что они мыслили и чувствовали так же, как мы. И пока мы таких доказательств не найдем, эти существа останутся для нас тайной за семью печатями. А мы их не найдем, если только не встретим кого-либо из хозяев, на что надежды, как вы сами знаете, мало…
– Так что же делать? – тихо спросил Калве.
– Отдыхать! А затем пойдем еще раз к нашей ракете и на месте посмотрим – не удастся ли все же смонтировать передатчик из остатков раций и запасных частей. Не забывайте, первая задача – связь! Ну, утро, как говорится, вечера мудренее… Унывать еще рано. И помните, братцы, космонавты – это люди, которые побеждают на кораблях, а если придется – и без кораблей!
Он встал, но никто не торопился расходиться. И тогда Калве тоже поднялся с места – высокий, тяжелый – он грозно навис над Сенцовым.
– Вы хотите доказательств? – спросил он резким тонким голосом. – Хорошо, вы их получите. Я их искаю, то есть ищу!
– Что же, – сказал Сенцов, серьезно глядя на Калве. – Я повторяю: никаких авантюр, никакого ненужного риска допущено не будет. В конце концов здесь немедленная гибель нам не угрожает, а работать для блага людей можно и на спутнике. Вот если будут действительно серьезные доказательства того, что полет на чужой ракете не грозит нам никакими опасностями – сверх обычной нормы, конечно, и если мы найдем способ управлять кораблем, – тогда мы, безусловно, полетим.
– Я найду! – твердо сказал Калве.
Странно – после этого заявления Калве, человека, казалось, меньше всех смыслившего во всякой технике, кроме кибернетических машин, у всех на душе стало как-то легче. Не выход, и даже не путь к выходу, а все же какой-то краешек надежды…
– Вот так… – сказал Сенцов. – А что ты думаешь насчет доказательств, Игнатьич?
Ответа не последовало: Коробов, улегшись навзничь, мгновенно уснул.
– Вот так… – сказал Сенцов и вдруг сам почувствовал, что больше не в состоянии бодрствовать ни единой минуты. Он тоже откинулся на спину. Приятно было лежать, когда рядом находились товарищи… Он зевнул и заснул, еще не закончив зевка.
Пример оказался заразительным, Калве лень было даже улечься, он уснул прямо так, сидя, откинув голову. Раин уютно похрапывал. Ровный голубой свет освещал пятерых спящих; ни единый шорох, ни одно движение не тревожили их. Шли часы, и Деймос все так же мчался вокруг Марса по своей веками исхоженной орбите.
10
Когда проснулись и позавтракали, Сенцов сразу же задал всем работу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
