Читаем без скачивания На графских развалинах - Вячеслав Жуков

– Просто я хотел к тебе вечерком заглянуть. Мы бы обо всем поговорили.

Житорева на минуту задумалась. Такое предложение казалось вполне оправданным, но Тамара Павловна решила все же придерживаться своих правил, одним из которых было – соблюдение полнейшей конспирации.

– Знаешь как давай поступим, – сказала она, немного подумав. – Сегодня я решила заночевать здесь, в этой квартире. Так что если ты действительно хочешь со мной поговорить. Приезжай сюда ко мне часиков эдак в шесть вечера. Устроит? – спросила, пытаясь по интонации голоса угадать настрой собеседника.

Кажется, собеседник этим предложением остался не совсем доволен, но тем не менее согласился. А точнее, вынужден был согласиться, потому что понял, ни на что другое ему рассчитывать не приходится.

– В таком случаи, я тебя жду. Ровно в шесть. – Отключив свой мобильник, Тамара Павловна осторожно из-за шторы выглянула в окно.

Машина с оперативниками еще не отъехала.

– Чего ты поперся в туалет, а потом столько времени сидел там? Неужели запорами стал страдать? Что-то на тебя не похоже, – распекал Туманов своего помощника, вглядываясь в его хитрющие черные глаза. – Перед Житоревой неудобно. Сидишь и сидишь там, как будто спать собрался.

Грек беззаботно махнул рукой.

– Плевать. Переживет. Да эта Житорева еще та штучка. Я это сразу понял. Видал, как она пялилась в наши удостоверения.

– Может она – осторожный человек. Перестраховщица. Хотела убедиться, действительно ли мы те, за кого себя выдаем. Вот и изучала наши удостоверения. – Выгораживать Тамару Павловну Житореву подполковник Туманов не собирался. Если честно, то она Федору Туманову не понравилась. Было в ее колоритной внешности что-то неприятное. Она как будто все время старалась спрятаться куда-то, но ее высокий рост не давал ей сделать это. Но и оговаривать Туманов ее тоже не собирался. Каждый человек такой, какой есть. Один мельком глядит в протянутое удостоверение, а другой, как эта Житорева, изучают чуть ли не каждую букву, прежде чем начать откровенничать с операми.

– Тоже мне перестраховщица, – двусмысленно хмыкнул Грек. – А чего она тогда со своей квартирантки паспорт не спросила? Пустила квартирантку, не зная даже ее фамилии. Как тебе это?

Туманов молчал. Грек покосился на подполковника, явственно сознавая, что тому нечего сказать, потому что как не крути, а он прав. И Туманов зная это, отмалчивается. Они вышли из подъезда. Подошли к машине. Видя недовольство на лице подполковника, Грек спросил:

– Ты думаешь, я просто так в туалете сидел?

Федор обернулся и глядя Греку в его черные как угольки глазенки, покачал головой.

– Просто так в туалете столько времени не сидят, – сказал Туманов.

Прозвучало с насмешкой, но Грек не обиделся. Улыбнувшись, кивнул.

– Вот что мне в тебе нравится, Николаич, так это то, что ты мыслишь всегда правильно.

– Неужели? – ухмыльнулся Туманов.

– Ага. И ты прав. Я там время даром не терял.

– Натерпелся бедненький.

Грек махнул рукой.

– На этот раз ты, Николаич, мимо. Не о том подумал. Нужду я там не справлял. Пока ты там на кухне с хозяйкой ляля, тополя, я пошарил в мусорном ведре и вот что я там нашел, – показал усатый майор билет на поезд дальнего следования. Кроме пункта назначения, указанного в билете, Федора Туманова интересовало на чью фамилию он был выписан.

– Вот, – поднял Грек указательный палец. – Правильно мыслишь. Это немаловажная деталь.

На билете значилась фамилия Малевич А. В. Тут же был напечатан номер и серия паспорта.

– Кто такой, этот Малевич? – спросил Туманов, уставившись на Грека.

Сам Грек на это только пожал плечами, и тут же нашелся, что сказать:

– Пока я знаю только одно. У хозяйки квартиры фамилия – Житорева.

– Правильно, – Туманов кивнул. А Грек продолжил:

– Убитую звали – Анжела.

Туманов и на это кивнул, соглашаясь и говоря:

– Верно.

– Вот я и подумал. А что если ее фамилия – Малевич? Такое может быть? – Грек глянул на Туманова, потом на сидящего за баранкой машины Леху Ваняшина.

– Вполне, – подтвердил его предположения Ваняшин.

– А если так, то считайте, что фамилию убитой мы уже знаем. Стало быть пол дела мы уже сделали, и установить кто она и откуда для нас раз плюнуть. – Говоря так, Грек высунул в окно свою усатую харю и залихватски плюнул на асфальт. Инстинктивно глянув вверх, он в одном из окон, увидел лицо Житоревой.

– Кажется, мы с тобой, Николаич, так понравились хозяйке, что она провожает нас как родненьких. Стоит у окошка и машет нам рукой, – пошутил усатый майор.

Туманов глянул, и тоже заметил в окне Тамару Павловну.

– Да. Действительно. Не понятно только, почему у нее вдруг открылась к нам такая любовь.

– Или наоборот, – подсказал Ваняшин.

Спорить с ним ни Грек, ни Туманов не стали. Оба помнили какое безрадостное лицо скроила плюшевая дама, когда узнала, что к ней пришли из милиции.

– Знаешь, Николаич, мне показалось, что она нашему приходу здорово напугалась, хотя и старалась не подать вида, – сказал Грек.

Примерно о том же сейчас подумал и подполковник Туманов.

– Да что-то такое похожее в ее глазенках было. Замельтешила сперва, а потом ничего. А что билет нашел – молодец, – похвалил Туманов усатого Грека.

Грек снисходительно улыбнулся, как бы давая понять, что он способен и на большее. Соответственно и заслуживает большего, но как человек не гордый, и к тому же понимающий, что ни на что другое рассчитывать не стоит, согласен и на словесную похвалу подполковника. А вообще-то он бы сейчас не отказался, если бы их величество подполковник Туманов угостил своих верных помощников пивком. И Грек даже набрался наглости предложить:

– Сейчас не помешало бы по пивку, – ударил он в ладоши, и видя, что Туманов размышляет над его предложением, обратился к приятелю Лехе Ваняшину, уверенный на все сто, что лейтенант придерживается такого же мнения. И если так, то большинство преобладает над меньшинством.

Но старший лейтенант Ваняшин Грека не поддержал.

– Я за рулем, – сказал он.

Этого оказалось вполне достаточно, чтобы сомнения подполковника развеялись и он принял противоположную Греку позицию.

– Пока с пивком подождем. Надо съездить на квартиру, где по словам Фомина он нашел пистолет, – сказал Туманов.

Грек вздохнул, обжигая Ваняшина ненавистным взглядом за то, что тот не поддержал его. Но делать было нечего. Оставалось только согласиться. Хотя тут же Грек выдвинул веский аргумент:

– А вы не подумали о том, как мы туда войдем. Да и имеем ли право входить?

– На этот счет волноваться не стоит, – заметил Ваняшин. – Я пробил эту квартирку по базе данных. В ней проживал некий гражданин Чернов. Значится, умершим. Квартира осталась за его сыном. Сын прописан по другому адресу. Я позвонил в районное домоуправление, выяснить насчет него. Но там сказали, что никаких сведений предоставить не могут.

– Это почему? – забыв о недавней неприязни к приятелю, спросил Грек, насупившись. Ему стало обидно за то, что в каком-то ДЭЗе так не уважительно отнеслись к оперу Ваняшину.

– Не то, чтобы не уважительно, хотя может и так. Но там сказали, что интересующий меня гражданин до сего времени значится пропавшим без вести и где он сейчас, никто не знает.

– Даже так? – Туманов призадумался. Получалось, что Ваняшин прав. Волноваться им не имеет смысла. Вряд ли кто им предъявит претензии.

– Ну, а вдруг? – предупредительно засомневался Грек. – Сейчас и так на каждом углу трезвонят о том, что менты ущемляют права граждан.

– Пусть трезвонят, – равнодушно махнул рукой Ваняшин.

Грек посмотрел на приятеля и недавнее раздражение опять вернулось к нему.

– Леш, вот я смотрю, ты спокойный, как удав, – сказал он.

– Чего? – Ваняшин уставился на Грека широко раскрытыми глазами. – Как кто я? – переспросил он. Но Грек повторяться не стал, заметив, что здоровенная лапища лейтенанта сжалась в кулак.

– Давно тебя в прокуратуру не таскали, – как знающий человек, сказал Грек приятелю.

– А за что меня туда таскать? Я ничего такого противозаконного не делаю.

– Да? – Грек изобразил на усатой харе крайнее изумление. – А позволь тебя спросить…

– Ну? – Ваняшин ухмыльнулся.

– В квартиру как ты войдешь? Гражданина Чернова нету в живых. Ладно с этим. А вдруг его сынок все же объявится. Узнает о нашем визите, накатает заяву и прямиком к господину прокурору. Так мол и так, наглым образом нарушаются права граждан. Он хоть может и бомж, как предполагают в управе, а гражданства его никто не лишал. И тогда Лешенька намыливай свою задницу, потому что влупят тебе по самые помидоры. И нам с Николаичем тоже, – посмотрел Грек на подполковника Туманова.

Вряд ли Грека можно было считать перестраховщиком, а тем более трусом. Просто сейчас усатому майору не хотелось ехать на другой конец Москвы, и Грек не скрывал этого.