Читаем без скачивания Кутюрье смерти - Брижит Обер

Чья-то рука рывком открыла дверцу, темная масса нависла над ним:

— Месье, вам плохо?

Голова коротышки дернулась и повернулась на голос; на секунду в свете фонарика блеснули черные очки, обнажившиеся в оскале зубы.

Прохожий попятился, рука коротышки описала дугу, и нож, пропоров брюшину, вошел ему в живот.

Последним, что видел этот человек, была жуткая ухмылка и белые зубы, приближавшиеся к его шее.

Глоток крови, и коротышка выпрямился. Сила жертвы перешла к нему. Он снова мог отправляться на охоту. Своими обострившимися чувствами он ощутил легкое движение справа. Кто-то его видел, видел и теперь пытается скрыться. Он включил мотор, захлопнул дверцу, на дорогу упало тело прохожего.

Эта старая дрянь, шлюха, она бежит к телефонной будке. Он направил пикап на нее. Она обернулась, наверное, вскрикнула, потому что он увидел широко раскрытый старческий рот. Поняв, что телефонная кабина для нее недосягаема, она бросилась бежать вдоль погруженного в тишину здания. Он дал газ, перекрыв ей дорогу к скверу.

Я тебя достану. Беги-беги, от меня не уйдешь. Я — царь хищников, стремительный, как тигр, быстрый, как волк, хитрый, как медведь.

Старуха бежала с трудом, она бросила тележку со всеми своими сокровищами, рот у нее не закрывается — она кричала. Ставни захлопывались с резким стуком. Он догнал ее, высунул голову из окошка и улыбнулся, как улыбаются лакомки: проведя языком по губам. Она швырнула ему в голову мешок с паданцами, который держала в руке.

Мешок попал прямо ему в лицо, и, ослепленный, он на минуту потерял управление. Машина обо что-то резко ударилась, и он почувствовал, как из носа потекла кровь. Старая карга! Она об этом еще пожалеет. Прежде чем он смог выровнять пикап, тот уже въехал на тротуар и уперся в знак «Остановка запрещена». В ярости он дал задний ход. Старуха свернула за угол, крик ее просто звенел в воздухе. Он перевел рычаг на первую скорость, дал газ. По асфальту что-то забрякало, как кастрюля. Он глубже вдавил педаль газа, повернул на проспект — никого. Эта дрянь исчезла. Наверняка звонит в полицию. Кастрюля громыхала невыносимо.

В отчаянии коротышка притормозил, быстро выскочил из кабины: совершенно помятый бампер волочился по земле. Он оторвал его одним рывком, порезав при этом левую руку, бросил в кабину и тут же дал газ. Теперь он ехал не спеша: присматривался к каждой тени, вглядывался в пересекавшие дорогу улицы, в подъезды. Пусто. Эта змея могла затаиться где угодно. Похоже, удача и впрямь от него отвернулась…

Полоса света справа. Голоса. Он подъехал ближе. Какой-то верзила выталкивает кого-то на улицу… Через опущенное стекло до него донеслись обрывки фраз:

— Ты опять за свое! Спать на лестнице… Мне здесь только всякого отребья не хватало!

Коротышка провел языком по губам. Старуха поднялась, поправила шапку, она пыталась что-то объяснить этому остолопу, выталкивавшему ее на улицу. Гудение мотора. Она резко обернулась. Тип поднимался на крыльцо, пожимая плечами. Она бросилась к нему, обхватила руками, уцепилась за талию. Он выругался, попробовал стряхнуть ее, но она цеплялась изо всех сил, он не мог разжать ее худые узловатые пальцы. Бить ее он не решался. Распахнулось чье-то окно.

— Да кончится этот бардак, в конце концов?!

— Это какая-то сумасшедшая! Вцепилась в меня, и все! Послушай, бабка, хватит!

— Подождите! Вызовите полицию!

— Хватит, бабка, хватит… Успокойся…

Старуха вдруг двинула его коленом в пах, и он согнулся пополам. Она тут же бросилась в парадную. В окнах начал зажигаться свет. Тип кинулся за ней, согнувшись в три погибели.

Коротышка заглушил мотор и затаился — так кошка поджидает, что останется на тарелке хозяина. Тип появился снова, таща старуху за шиворот. Он вытолкнул ее на улицу, она попыталась было встать, он толкнул ее еще раз, она вылетела на середину дороги, не в силах обрести равновесие и проклиная все на свете. Медлить больше было нельзя. Коротышка выжал сцепление и бросил пикап прямо на старуху. Та взмыла в воздух, как кукла, брошенная капризным ребенком, и тяжело плюхнулась на асфальт. Верзила размахивал руками, рвал на себе волосы. Коротышка быстро свернул направо. Вдалеке послышался рев полицейской сирены.

Подъехав к дому, он выключил зажигание. Они начнут искать голубой пикап. Их как грязи, этих голубых пикапов. Но легавые в конце концов до него доберутся, обязательно доберутся, они будут рыть и рыть, как черви, выгрызать себе проходы в разлагающейся плоти «истины»…

Марсель Блан, Жанно, врачи — все с лампами на лбу, как отоларингологи, которые хотят посмотреть, что там у него в душе, чтобы насладиться ее вкусом, чтобы сожрать ее.

Он вспомнил свое творение — представил рожи Жанно и Марселя. Если бы только он мог их сфотографировать, снять на пленку, увидеть на экране их обалделые лица, ужас, отчаяние… В убийстве есть одно неудобство — анонимность.

Немного поодаль на темном асфальте — светлое пятно: чье-то тело в рубашке и светлых шортах, оно лежало в ночи, словно капля лунного света, упавшая на землю. Коротышка его не видел. Часть декорации. Просто труп.

В голове у него все смешалось. Одна ярость, сплошная ярость. Каждый палец у коротышки превратился в бритву, и эти бритвы складывались и раскладывались у него на коленях. Он силой заставил себя сойти на землю и сделать шаг по направлению к дому. Но тут на него снизошло озарение, и он бросился назад.

14

Марсель положил увесистую папку на стол Жан-Жана и отпил глоток остывшего кофе. Мадлен мертва. Он пил кофе, и ему казалось, что он совсем несладкий. Жизнь — вещь циничная.

Указательный палец Марселя уперся в Жанно.

— Убийца вас знает.

— Мне тоже так кажется, — пробормотал тот, не поднимая глаз от бумаг.

Но Марсель не унимался.

— Ему все известно о наших перемещениях, планах. Он издевается над нами, провоцирует. Почему? Ему много известно о вас — ваша машина, номер телефона. Адрес…

— Все верно. Что дальше?

— Это-то я и хочу понять. Если вновь вернуться к версии «лаборатория — пикап», в нашем распоряжении оказываются двое, которые подходят на роль убийцы.

— Сын вашей подружки мог и наврать…

— Конечно.

Голова просто раскалывается.

— Таблетку хотите? В ящике у Мелани должен быть аспирин.

— Что я скажу детям? — пробормотал Марсель, рассеянно запивая аспирин остатками кофе.

Жан-Жан сделал вид, что ничего не слышит. У него не было никакого желания вытирать слезы безутешному вдовцу. Перед проявлениями горя он всегда чувствовал себя неловко.

Зазвонил телефон. Можно было больше не думать о страданиях этого Блана.

— Слушаю… Когда? Подожди… — Жан-Жан вырвал листок из блокнота. — Повтори… О'кей!

— Какой-то голубой «рено-экспресс» сбил старуху, — произнес он, вешая трубку. — Тип, который сейчас звонил, утверждает, что пикап просто врезался в нее, нарочно. Поехали, — подытожил он.

Он застегнул кобуру, надел легкую форменную куртку. Марсель сделал то же. В другое время он бы с ума сходил от радости, что наконец участвует в расследовании. Теперь — как будто так и надо. Он подумал, что Надья не знает, что Мадлен…

На место они прибыли быстро. Тело лежало на проезжей части, череп старухи был раскроен. Какой-то совершенно ошалевший верзила, непонятно к кому обращаясь, непрерывно бормотал извинения:

— Если бы я знал, если бы я только знал, ни за что не выкинул бы ее на улицу…

Жан-Жан хлопнул его по плечу.

— Капитан Жанно. Можете объяснить, что произошло?

Марсель подошел к телу. Второй (или надо сказать — третий?) труп за день… Но полицейские, измерявшие следы шин, попросили его отойти. Он едва успел заметить, что под белой простыней лежит что-то странное, угловатое, и вернулся к Жан-Жану.

— Невероятно, — бросил ему Жанно. — Старуха решила было пристроиться на ночь на лестнице. Консьерж выкинул ее вон, и, пока они ругались, появился пикап и сбил ее. Раз! И вот она была — и нету! Все свидетели говорят одно и то же.

— Если это наш клиент, то он просто сошел с ума, — обеспокоенно пробормотал Марсель.

— А вам не кажется, что он уже был не совсем в себе, а? — ворчливо заметил Жан-Жан, прикуривая от окурка.

Санитары «скорой» запихивали тело в серый пластиковый мешок. Гирофонарь отбрасывал неверный, как в ночном клубе, свет на происходящее, и вся сцена приобретала какой-то нереальный характер.

Марсель с Жан-Жаном не торопились. Жан-Жан курил. Вдруг Марсель остановился.

— Если он убил Жоржа, значит, Жорж что-то обнаружил.

— Жорж? Да он не смог бы найти и дырку для ключа в собственном замке.

— Послушайте, есть некто, о ком нам почти доподлинно известно, что он работал в какой-то лаборатории или для лаборатории, где занимались вивисекцией. Этот тип знал Мартена или был знаком с ним раньше. Он убил Мартена, потому что Мартен мог нас на него вывести. Он убил Жоржа по той же причине. Потому что Жорж понял, что он убил Мадлен!