более девяноста процентов уголовных дел завершались сделкой с правосудием, закрытость таких судебных заседаний сильно сокращала расходы на «зачистку» воспоминаний непосвящённых лиц.
Окружной прокурор предъявил судье соглашение о признании вины, оформленное по всем правилам в письменной форме, подозрительно косясь в сторону столика защиты, за которым разместились адвокат и её личный помощник.
– Обвиняемый, пройдите на свидетельское место, поднимите правую руку и примите присягу говорить правду, только правду и ничего кроме правды. – Подзащитный Вэл выполнил распоряжение судьи и Кэмпбелл напомнил: – Дача заведомо ложных показаний является серьёзнейшим правонарушением. Сейчас вы имеете право заявить о своей невиновности, а также имеете право на судебное разбирательство и право быть защищённым от вынужденного самообвинения. В случае принятия судом сделки, всех этих прав вы лишаетесь с вашего добровольного согласия. Итак, вы признаёте, что убили свою супругу?
– Нет, ваша честь, не признаю, – хрипло ответил Энсли.
– Что?!! – взвился с места прокурор Соммерс. – Вы хотели сказать: «Да, признаю!»
– Ваша честь, я решительно протестую против попытки вложить в уста моего подзащитного ложное покаяние! – поднялась Вэл.
– Протест принят.
– Надеюсь, госпожа адвокат разъяснила своему подзащитному, как сильно он рискует, отказываясь отчестногопризнания своей вины? Что его будут судить и точно осудят на основании неопровержимых улик, только наказание уже не будет максимально мягким? Что он рискует век просидеть в одиночной камере? – язвительно поинтересовался прокурор.
– Ваша честь, я протестую против завуалированных угроз моему подзащитному!
– Протест принят. Если подобные действия со стороны обвинения повторятся, суд будет вынужден применить штрафные санкции. Обвиняемый, вернитесь на своё место. – Соммерс явно хотел что-то добавить к своим словам, но умолк под холодным взглядом судьи. – В связи с прозвучавшим заявлением обвиняемого, суд предписывает окружному прокурору обращать все свои вопросы к защите обвиняемого.
– Защите, поступающей вопреки интересам своего клиента? – не удержался от порции яда Соммерс. – Обвинение надлежащим образом исследовало фактические обстоятельства дела, убедившись в том, что они соответствуют сделанному ранее заявлению о признании вины. Это признание было написано обвиняемым совершенно добровольно и осознанно, а вот нынешнее его заявление внушает подозрения, что сделано под давлением адвоката. О мотивах такого поступка адвоката и его соответствии этическим нормам я ничего говорить не буду, лишь упомяну, что расходы на адвоката взяли на себя сыновья обвиняемого. Не буду уточнять у мисс Мэнс размер запрошенного ею гонорара! Однако ставлю суд в известность, что буквально два часа назад обвиняемый, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, повторил мне своё признание в убийстве в присутствии свидетелей.
– Протестую! Чтобы делать подобные заявления, окружному прокурору необходимо предъявить суду диплом психиатра и разрешение на проведение судебно-психиатрических экспертиз, – возразила Вэл. – Иначе его утверждения, что утром мой подзащитный был полностью вменяем, всего лишь досужие домыслы.
– Я требую его проверки на вменяемость в данный момент, когда он отказывается от сделки! – рявкнул прокурор.
– Вы сомневаетесь в дееспособности обвиняемого? – откровенно насмешливо поинтересовалась Вэл, иронично приподнимая брови и сознательно доводя противника до точки кипения.
– Да!!!
– Поддерживаю. Ваша честь, мы с обвинением пришли к единому заключению, что сделка о признании вины не может быть принята из-за недееспособности обвиняемого.
– Но... но..., – запинался прокурор, пока судья подавлял улыбку, а Тони ухмылялся вовсю, – ваша честь, обвиняемый может нести ответственность за свои слова и поступки, и он признаёт свою вину!
– Я услышал, как он её отрицает. Господин прокурор, либо вы соглашаетесь с тем, что подсудимый способен отвечать за себя и тогда я с полным правом принимаю его заявление о невиновности, либо я запрещаю сделку со следствием из-за его несостоятельности. К слову, неспособность обвиняемого отвечать за свои слова в день ареста была подтверждена специалистом соответствующего профиля. Итак, ваше решение?
– Обвинение отменяет сделку с правосудием и направляет дело на предварительное слушание, – угрюмо ответил Соммерс.
Злость окружного прокурора была объяснима: вместо быстрого и простого дело оборотня превращалось в затяжное и проблемное. Предварительные слушания по уголовным делам обязаны были проводиться в открытом режиме, если их прилюдное разбирательство не грозило раскрытием государственной, врачебной или иной профессиональной тайны, и если не имелось угрозы участникам процесса. Закон о сохранении тайны существования Иных в данном случае накладывал на прокуратуру дополнительные обязанности по предотвращению утечки секретных сведений. Вэл уже прикидывала, сколько времени потребуется Соммерсу для подготовки к слушанию и как ей наиболее эффективно потратить это время, когда прокурор произнёс с кривой усмешкой:
– Во избежание лишних затрат штата на расследование очевидного преступления, выдвигаю ходатайство начать предварительное слушание через час. Как я уже упоминал, расследование всех обстоятельств дела было проведено на высочайшем уровне и уже закончено. Обвинение обладает достаточным количеством улик, ясно доказывающих виновность мистера Энсли в злодейском преступлении. Ваша честь, вы утверждаете срок проведения заседания? Вы не заняты сегодня на других слушаниях?
– Нет, мой рабочий график как раз сегодня удивительно незагружен, – задумчиво ответил Кэмпбелл, глянул на часы и добавил, потирая квадратный подбородок кончиками пальцев: – Начинаю догадываться, отчего оно так вышло... Господа и дамы, предварительное слушание по делу «Народ против Хью Энсли» будет проводиться сегодня в полдень. Встретимся в этом же зале через час.
Судья величаво поднялся и молча вышел в двери, умудряясь всем своим видом выразить неудовольствие тем, что его втянули в прокурорские игры с защитницей подсудимого.
Хью Энсли увели в тюремную камеру. Окружной прокурор бросил на Вэл торжествующий взгляд и ехидно распрощался, подчеркнув скорость наступления их новой встречи. Тони с неприязненной гримасой посмотрел в спину уходящего Соммерса и сказал со вздохом:
– Жаль, что судья поддержал его ходатайство.
– Выбор времени предварительного слушания является прерогативой обвинения, и судья не мог изменить его без веских на то оснований, – сухо напомнила Вэл основные правила современного судопроизводства.
– Что будем делать?
– Отправимся на ланч. В нынешней ситуации вряд ли кто-то из детективов согласится поболтать с нами по душам без официальной бумаги о досудебном представлении доказательств. На слушании придётся действовать по обстоятельствам и стараться опровергнуть выдвигаемые обвинением доводы и опротестовать материалы следствия.
– В конце концов, предварительное слушание – не суд присяжных, и ничего страшного, если дело передадут в высшую инстанцию, – заметил Тони, когда они пробирались к свободному уголку в кафе.
– Никогда не сдавайся заранее. Бейся за каждое слово свидетельских показаний, рассматривай под лупой каждую улику
