Андрей на минуту замешкался, больно уж хитро улыбался Николай, говоря последнюю фразу. Но отступать было неудобно. И он решительно пошёл направо, точно по направлению к северо-восточному краю мари.
Первые метры пути ничем не отличались. Потом сапоги всё глубже и глубже начали уходить в топь, Андрей с трудом вытаскивал их. Тогда он решил взять немного левее, ближе к колее, по которой как ни в чём не бывало продолжал шагать неунывающий Чингачгук. Почва под ногами становилась всё мягче и мягче, она плавно покачивалась, будто гигантский ковёр, расстеленный на водной поверхности. Андрей испугался и повернул обратно. Но было поздно! Тонкий поверхностный слой мари вдруг лопнул, и Андрей оказался по пояс в липкой торфяной жиже, тут же заполнившей сапоги, неумолимо потянувшие его вниз.
Андрей непроизвольно вскрикнул и лёг всем телом на кочку, оказавшуюся рядом, переместив, таким образом, свой вес с ног на туловище.
Николай, прощупывая таяком путь перед собой, уже спешил Андрею на помощь. Он ничего не говорил и не кричал, и вид у него был сосредоточенный и серьёзный. Андрей попытался вылезти, но сапоги прочно завязли в болотной жиже. Подошедший Николай лёг на землю в двух метрах от него.
— Рюкзак снимай! — сказал он спокойным голосом.
Андрей отстегнул лямки и освободил плечи. Затем привязал лыжную палку одним концом к рюкзаку, а другой протянул Николаю. Тот аккуратно отодвинул рюкзак подальше от опасного места.
— Потихоньку! Вначале одну ногу, затем другую, — ласково говорил Николай, подавая ему свой таяк.
С левой ногой у Андрея получилось, а вот правый сапог остался внизу — нога выскочила без портянки и обуви. Слава Богу, марь не сразу сомкнулась над несчастным сапогом, и Андрей успел ухватиться за него рукой. С горем пополам он вылез с помощью Николая из ловушки, и они аккуратно, ползком, направились к колее…
Андрей чувствовал себя провинившимся школьником. Он судорожно всхлипывал носом, и ему было стыдно смотреть Николаю в глаза. Проводник упорно молчал и методично грыз свои любимые кедровые орешки. Правда, Андрею показалось, что движения его стали более резкими и нервными. Но он так и не проронил ни слова, пока Андрей выливал болотную жижу из сапог и размазывал по одежде грязь. Зачем нужны слова, когда и без них всё абсолютно ясно. Конечно, это хороший урок для Андрея. Но говорить об этом вслух было жестоко, и он мысленно благодарил Николая за то, что тот не ругал его, а просто стоял и ждал, когда тот приведёт себя в порядок и можно будет идти дальше.
— Покуришь? — спросил вдруг Николай, глядя куда-то вперёд.
— Да нет, идём… — и Андрей надел рюкзак и взял в руки лыжную палку.
Через пару километров путники подошли к озеру. Почти невидимая колея огибала его с севера и тянула дальше, к Баронке. Проходя через ручей, вытекающий из озера, Андрей остановился, чтобы утолить жажду. Но вода оказалась тёплой, маслянистой и пахла тиной.
— Скоро будем у реки, — сказал Николай, оглянувшись назад и продолжая путь.
Андрей выплюнул изо рта воду, брезгливо поморщился и ограничился тем, что слегка вымыл грязные руки.
До Баронки оставалось чуть больше километра. Марь опять стала топкой, и Николай выбирал пути для прохода. Андрей безропотно повторял все замысловатые движения проводника, вспоминая своё неудачное знакомство с внутренним содержанием мари.
Подходя к реке, Андрей увидел дым, поднимающийся над противоположным берегом.
— Люди? — с недоумением спросил он Николая.
— Да, это пенсионеры, идущие на горячий источник. Я их обогнал, когда шёл к Куанде. Неплохо продвинулись! — радостно воскликнул проводник.
— Пенсионеры, здесь? — Андрей не мог поверить своим ушам.
— Да, видать, так приспичило, что решились на поход за целебным купанием в Пурелаге! Подойду к ним ненадолго. Надо сказать пару слов.
— Я умоюсь в реке и догоню, — ответил Андрей.
Баронка в этом месте была мелководной, и брод через неё не представлял труда. Андрей, перейдя на другой берег, снял рюкзак и принялся отмывать свои испачканные болотной жижей штаны. Краем глаза он видел, как Николай подошёл к костру и о чём-то начал беседовать с мужчиной и женщиной, усиленно жестикулируя и несколько раз показав рукой в его сторону. Андрей догадался, что речь идёт о нём. Но у него был настолько грязный и замученный вид, что ему вдруг стало стыдно подходить к пожилым людям и знакомиться с ними в такой одежде. И поэтому Андрей долго тёр свои несчастные штаны, жилетку, мыл сапоги, всеми силами растягивая время. Но, похоже, люди у костра его ждали. Поэтому пришлось надеть рюкзак и всё же подойти.
Пенсионерам было лет по семьдесят, но выглядели они молодо, бодро и поджаро.
— День добрый! — поздоровался Андрей.
— Здравствуйте! — ответила за двоих женщина, внимательно разглядывая Андрея. — Дай Бог вам удачи! Вы не волнуйтесь, всё обойдётся!
И женщина полезла в свой рюкзак и, вытащив оттуда сдобную, правда, уже изрядно зачерствевшую, булку, протянула её Андрею.
— Нет, спасибо! Вам ещё предстоит долгий путь, а мы завтра уже будем в посёлке, правда, Николай? — перевёл Андрей разговор на другую тему. Было очень неловко брать хлеб у пожилых людей, тащивших его на своих плечах.
— Берите, у нас ещё есть! — вмешался стоящий поодаль мужчина.
— Бери-бери, нам до ночёвки километров пять топать, к тому же, ты сегодня по мари наплавался, — подхватил Николай, хитро улыбнувшись.
«Ну вот, он ещё и об этом разболтал! — возмутился про себя Андрей. — Это уже совсем ни к чему!»
Но булку ему всё же пришлось взять.
— Я рассказал о месте, где Виктор находится, — продолжил Николай. — Михаил Петрович знает Сыни, он раньше летчиком был!
И Николай указал на седого, благородного вида мужчину, кивнувшего головой в ответ.
— Так вот, он говорит, что не сядет «МИ-8» перед водопадом. Там воздушное течение — сразу прижмёт к борту!
— Да! — сказал, подходя ближе, Михаил Петрович. — Только выше по реке — на аяне, или ниже, но это километров двадцать, далековато!
— Понятно. Спасибо! — поблагодарил Андрей бывшего лётчика. — А вы на Пурелаг идёте?
— Да. Старые кости подлечить, — ответила за мужа женщина. — Нам торопиться некуда, через недельку добредём. Побудем там дней десять — и обратно. Как раз до снега и успеем!
— В прошлом году тут сходил один старичок зимой, — вмешался в разговор Михаил Петрович. — Мороз стоял, градусов сорок, а он в горячий источник полез. Ну, сердце и не выдержало, прямо там умер. Потом тело целый месяц не могли вывезти. Спасатели тридцать километров тащили его сюда, только здесь вертолёт их забрал!
