Первые произведения Константина Философа и Мефодия были связаны с Великоморавской миссией. К концу 9 в. относится оригинальное стихотворное произведение (на старославянском языке) Константина Философа "Проглас" к Евангелию. В нём слово (язык) понимается как величайшая духовная ценность, отождествляемая отчасти с Христом и его учением. Оно толкуется как мощное средство этического созидания, духовного и эстетического совершенствования. Письменности приписывается способность увеличивать эффективность слова. Автор отстаивает необходимость для понимания слова перевода на родной язык, подчёркивая, что независимость народа невозможна без своей письменности. Обладание своим словом выступает залогом духовного возвышения славян (отсюда славянская мифологема о близости слов слово и славяне, т.е. 'обладатели слова'). В "Житии Константина" пересказываются его аргументы на диспуте с латинскими епископами в Венеции в защиту использования родного языка в богослужении как равного трём священным языкам (еврейскому, греческому и латинскому) и в защиту необходимости для каждого народа иметь свою письменность как орудие развития культуры.
В кирилло-мефодиевскую эпоху начинается развитие теории перевода. В "Македонском кириллическом листке", созданном в в конце 9 -- начале 10 вв. и не имеющем общепризнанной атрибуции, утверждается, что в работе переводчика должен соблюдаться приоритет смысла над выражением, и это свидетельствовало о воздействии на автора глубоких семиотических идей Псевдо-Дионисия Ареопагита. Здесь указывалось, кстати, и на отсутствие стилистической и эмоционально-экспрессивной эквивалентности в сопоставляемых языках.
Славянская лингвистическая мысль начала своё развитие в Болгарии и Сербии. Её пробуждение обязано прежде всего деятельности вполне самостоятельных Охридской и Преславской школ, продолживших кирилло-мефодиевскую традицию в Болгарии при блестяще образованном царе Симеоне. К числу представителей этих школ относятся Климент Охридский, Константин Преславский, Наум, епископ Марк, архиепископ Феофилакт, Иоанн экзарх Болгарский, загадочный для историков черноризец Храбр. В Охридской школе отстаивались традиции свободного, смыслового перевода. В Преславской же школе к переводчикам предъявлялось требование точного, буквального следования оригиналу во имя борьбы с ересями. Это требование в 13--14 вв. было поддержано Тырновской литературной школой. Работы и идеи этих школ получили распространение во всей Slavia Orthodoxa в силу надэтнического характера письменной славянско-православной культуры, ведущими центрами которой в 10--15 вв. были Болгария и Сербия, а с усилением на Балканах османского ига в 16--17 вв. стали восточнославянские земли.
Черноризцу Храбру принадлежит апология "О писменехъ" (конец 9 или начало 10 в.), Её автор доказывает преимущества глаголического письма перед записью речи греческими буквами "без устроения". Он хорошо знаком с историей греческого письма. Ему принадлежит мысль о естественности различий между языками по своему звуковому строю и письму. На Руси возникали многочисленные подражания духу этого сочинения.
В "Прологе" Иоанна экзарха Болгарского к его переводу (в начале 10 в.) Богословия Иоанна Дамаскина излагается понимание автором перевода как передачи-интерпретации текста. Здесь настоятельно проводится мысль о зависимости слова от контекста.
В начале 10 в. появилась монументальная антология переводов некультовых текстов, созданная по заказу царя Симеона. Она вошла в историю как Изборник Святослава. Этот труд энциклопедичен по своему характеру. В нём есть сведения о тропах и фигурах, словарные материалы, старинные библиографии, определяющие круг разрешённых для чтения книг. В него включено сочинение Георгия Хировоска, ставшее -- благодаря переводу -- древнейшим славянским терминологическим словарём. Этот труд послужил созданию славянских терминов-толкований, не удержавшихся, правда, в последующей традиции.
Южнославянская письменность в 14 в. испытала новый расцвет, так наз. "восточноевропейское Предвозрождение", сопоставимое с ранним итальянским гуманизмом, Предвозрождением. И здесь звучал призыв возвратиться к классике, исходивший в обоих случаях от Византии. Его глашатаями были появившиеся из Византии и в Италии, и в Славии профессиональные учёные и учителя. Они способствовали выработке методов филологической критики текста, выступали за сближение филологических проблем с проблемами этическими, а орфографии -- с ортодоксией.
Представители Тырновской школы (патриарх Евфимий) сыграли заметную роль в борьбе за сохранение в чистоте текстов Писания и преданий, за точность переводов, за правильность и красоту письма, выразительность и действенность слова.
После захвата страны турками болгарские учёные продолжали свою деятельность в Рысавском монастыре в Сербии (Григорий Цамблак, Константин Костенечский, Андоний Рафаил; 14--15 вв.). Здесь разрабатывались риторика и стилистика старославянского языка, общефилологическая концепция текста (митрополит Киприан, Епифаний Премудрый, Пахомий Логофет). Их теория орфографии опиралась на семиотические представления о тесной связи со смыслом букв-звуков. Она осуждала неверные написания как еретические отступления и требовала восстановить утраченные или забытые буквы, ориентируясь на греческую орфографию (Константин Констенечский, "Книга о писменех").
К этому времени (начало 14 в.) относится первый сохранившийся собственно грамматический трактат в переводе на старославянский язык "Осьмь честии слова". В нём предлагается славянская терминология; описываются славянские части речи и их категории. Трактату присуща теоретическая устремлённость и компактность. Впоследствии были предприняты многочисленные переработки трактата. Нельзя отрицать его влияние на букварь Ивана Фёдорова (1574, типографское издание в 1586 в Вильне). Указанный трактат представляет собой предшественницу первых славянских грамматик.
Своми путями шло развитие языкознания в Чехии и Польше. У западных славян после изгнания учеников Кирилла и Мефодия из Моравии и Паннонии утвердилась латинская литургия, а вместе с ней и латиноязычная книжно-письменная культура. Продолжение славянской традиции наблюдалось некоторое время лишь в отдельных областях Чехии, о чём может свидетельствовать частичное сохранение чешской и польской церковной терминологии славянского происхождения.
В Slavia Latina в качестве языков просвещения и культуры долгое время одновременно использовались латынь и народный язык. Складывалось двуязычие латинско-чешское и латинско-польское, а также -- в некоторые периоды истории Чехии и Польши -- двуязычие чешско-немецкое и польско-немецкое (в отличие от диглоссии, которая имела место у южных и восточных славян, которым старославянский генетически был близок и понятен).
Гуманистическое Возрождение и церковное движение Реформации способствовали этнической консолидации и укреплению западнославянских государств и усилению позиций родных языков. Но их обработка и совершенствование в основном осуществлялись под влиянием латинских грамматических, стилистических и риторических традиций.
При Карле -- чешском короле, ставшем одновременно и германским императором, Чехия достигла наивысшего могущества и авторитета. В Праге был создан "латинский" Карлов университет и возник ещё ряд университетов в стране. Был заложен Эмаузский монастырь, ставший влиятельным славянским культурным центром, где возобновилась славянская литургия.
Испытала расцвет чешская лексикография. Её достижения весьма многосторонни. Это чешские глоссы в латинских текстах Евангелий на рубеже 10--11 вв.; глоссы во многих других текстах самых разных авторов -- как христианских религиозных, так и римских классиков; глоссы в латинских словарях; экзегетические словари-комментарии к латинским библейским текстам (14 в.); стихотворные тематические (идеографические) лексиконы магистра Кларета; еврейско-чешский словарь (15 в.); латинско-немецко-чешские словари (15 в.); еврейско-немецко-латинско-чешский словарь (15 в.). С накоплением чешского материала в 16 в. началось лексикографическое описание чешского языка.
