Играла школьная сборная со своим дублирующим составом. Тренировочный матч, подготовка к встрече со сборной тридцать шестой школы, как пояснил встретившийся Робе одноклассник. Народу было порядочно, все шумели, кричали, размахивали руками, словом обычная болельщицкая катавасия. Жеки нигде не было видно, однако Роба, к своему удивлению, нашел здесь Наташу, выделявшуюся в стайке подружек своими пышными соломенными волосами. Они дружно подпрыгивали, хлопали в ладоши и что-то хором скандировали.
— Она-то тут за кого болеет? — удивился Роба, — здесь же одни старшеклассники играют. Или опять влюбилась в кого?
Роба не мог забыть ей Борьку Пин-Пона и все же ему очень нравилась эта девчонка. До того нравилась, что он даже несколько раз видел ее во сне. А злосчастного теннисного чемпиона он готов был ей простить. Но вот снова она за кого-то болеет, и Роба ощутил нешуточный укол ревности.
— Подойти поближе и посмотреть, кем это она так восхищается? — отсюда Робе было плохо видно направление, в которое были обращены взоры подпрыгивающих юных болельщиц.
Он зашел к ним со спины и стал высматривать, кого же так бурно поддерживают эти девчонки. Наблюдать пришлось недолго — объектом их восторга оказался девятиклассник по кличке Викинг. Это был высокий стройный юноша с длинными белокурыми волосами и правильными, но несколько мелкими чертами лица. Он играл в нападении и, как только к нему попадал мяч, девчонки подпрыгивали, в такт хлопали и в экстазе визжали. Викинг действительно неплохо владел мячом, на бегу его волосы красиво развевались, и бежал он технично и точно обрабатывая на ходу белый, с крупными черными квадратами, кожаный мяч.
Похоже, игра заканчивалась, а счет так и не был открыт. Игорь Кириллович, преподаватель физкультуры, а по совместительству и тренер школьной сборной, сидел в шезлонге на другой стороне поля, прямо на беговой дорожке и нервно покусывал губы. Было очевидно, что игра ему не нравилась и уровнем мастерства своих подопечных он не доволен. Судил матч учитель географии, суетливо бегающий туда-сюда вдоль поля, в спортивном костюме и со свистком во рту, в который, впрочем, так ни разу и не свистнул.
Вот мяч вновь достался Викингу, и он резко уйдя в сторону от набегающего противника, помчался вдоль кромки поля по направлению к угловому флагу. Девчонки вновь взвизгнули и подпрыгнули, выбрасывая руки вверх. Роба краем глаза подметил, что короткая юбка Наташи высоко взметнулась и полностью обнажила ее красивые ножки. И, кажется, под юбкой ничего не было. То есть, наверное, было то, что положено иметь девочкам, но не было никаких трусиков.
— Во, дела! — Роба вытаращил глаза и даже слегка нагнулся, пытаясь рассмотреть подробности, но так ничего и не высмотрел, поскольку юбка быстро опустилась.
Между мальчишками ходил слушок, что наиболее продвинутые девчонки, следуя нынешней взрослой моде, не носят никакого белья — ни трусов, ни бюстгальтеров, однако похвастаться собственным опытом в этой части никто не мог.
В это время Викинг сделал навес на ворота, там произошла плотная толчея, но мяч был отбит на противоположную сторону. Стайка подружек издала дружный разочарованный вздох.
— Неужели и предмет его обожания тоже, подражая взрослым девушкам, не носит никакого нижнего белья? — Роба был одновременно озадачен и заинтересован.
От этой мысли ему стало вдруг жарко, и он оглянулся — не следит ли кто за его поведением. Нет, сзади никого не было, болельщики стояли только с боков или впереди и увлеченно наблюдали за последними перипетиями заканчивающегося матча. Судья уже важно посматривал на свои часы, готовясь все-таки найти хоть какое-то применение своему молчаливому свистку.
— А, что, если подкрасться и заглянуть ей под юбку, — мелькнула в голове шальная мысль.
— Некрасиво. Нехорошо так поступать, — устыдил его внутренний голос.
Однако в дело вступил и иной другой внутренний призыв — вкрадчивый и, в то же время, озорной.
— Посмотри, посмотри — что там у этой задавалы, — настойчиво нашептывал он.
Конечно, Роба прекрасно знал, чем отличаются мальчики от девочек, но второй голос пришелся ему по вкусу больше. Отчего не посмотреть, если подвертывается такая возможность — все равно же никто не узнает и не увидит, включая и даму его сердца. А, вдруг что-то сорвется? Вдруг пластинка откажет в самый неподходящий момент. То-то позору будет. Но ведь пластинка отказать не должна, это же неземное изделие, а не какое-то там «Made in Mongolia».
— Все, решено, — он колебался недолго, — гляну только одним глазком. Все равно ведь ни дама его сердца, ни кто другой ничего не увидят и никогда об этом не узнают.
Роба отошел немного назад и вновь огляделся. Все по-прежнему были заняты футболом. Мяч метался где-то в районе середины поля, переходя то к одной, то к другой противоборствующей стороне. Викинг одиноко торчал на половине поля противника, поближе к воротам, ожидая видимо точного паса. Рядом с ним суетились два защитника противника, готовясь помешать ему сделать результативный прорыв. Тренер взял тетрадку и стал в нее что-то записывать. Стайка фанаток притихла в преддверии момента, когда можно в очередной раз подбодрить своего кумира. Остальные болельщики тоже находились в напряжении, поскольку матч подходил к концу, а исход его еще был неясен и мог решиться в последние секунды. Судья уже перестал бегать и смотрел на свой секундомер. Словом, каждый занимался чем-то своим, и до Робы никому не было дела.
Он аккуратно извлек свою чудесную пластинку из нагрудного кармашка и произвел нужные манипуляции.
Время почти остановилось. Мяч завис вверху, к нему с выпученными от напряжения глазами тянулся головой один из футболистов. Остальные игроки фактически застыли в разнообразных, иногда курьезных позах, производя едва заметные перемещения в пространстве. Викинг оцепенел в смешной позе петуха, поджавшего одну ногу.
Роба мгновенно очутился рядом с окаменевшими девчонками. Одна из них, крепкая толстушка, стояла, закрыв глаза и приложив обе ладони к щекам, изображая отчаяние от неудачных действий своей команды. Наташа придерживала одной рукой свои рассыпавшиеся роскошные волосы, а другая призывно устремилась в сторону Викинга, и Роба вновь ощутил болезненный укол ревности. Ее глаза были полуприкрыты, а рот застыл в загадочной улыбке.
— Какая она все-таки…, - горестно подумал Роба, опускаясь на колени у ее слегка расставленных ног.
Он увидел перед глазами ее округлые загорелые коленки, которые никогда еще не видел так близко и, преодолевая желание хотя бы немножко прикоснуться к ним, заглянул под ее юбку. Трусики были. В том месте, где ноги сходились, голубела узенькая полоска стингеров. Так, кажется, назывались трусики, которые оставляли открытыми всю заднюю часть, а впереди имелся лишь крохотный треугольник прикрытия некоторых интимных мест. Но сколько Роба ни вглядывался, все равно он не нашел ничего особенного.
