— Рада с тобой познакомиться, Айен, — улыбнулась Фоби. Она захлопнула дверцу холодильника с небрежным видом, словно спать подобным образом было для нее обычным делом. Затем посмотрела на сердитую Флисс и спросила, желая вернуть ее расположение.
— Вы были в ночном клубе?
— До шести утра. — Флисс закатила глаза, из которых пока не исчезло недовольное выражение. — Мы только что позавтракали в том дешевом кафе, которое так тебе нравится.
— «Ночной пикник»? — Фоби оживилась, обрадованная тем, что Флисс воспользовалась ее рекомендацией. Она осторожно попыталась встать и взвыла от боли.
— Да. — Флисс наблюдала за ней без всякого сочувствия. — Они содрали с нас по три фунта за недоваренные яйца и подгоревшие тосты, плавающие в масле.
— Ясно. — Фоби попыталась посмотреть на нее так же равнодушно, как отнеслась Флисс к ее страданиям, но глаза выражали только боль. В ступни возвращалась чувствительность, но это было похоже на вливание кислоты в открытую рану. Иголки и булавки быстро сменились щипцами и молотками.
Если бы она чувствовала себя лучше, то засунула бы в рот два пальца, чтобы ее вырвало. Но все, что она могла сделать, это раздеться и забраться в ванну. Она направила душ на ступни и вздохнула от облегчения, когда колющие струйки горячей воды постепенно размораживали их.
Когда она появилась вновь, Флисс и Айен не наслаждались любовными играми за дверью спальни, как она предполагала. Они сидели на диване и пили кофе во вполне стандартной позе. Оба были одеты для работы. Вместе они смотрелись на редкость нелепо. Фоби решила, что этот роман продлится столько же времени, сколько она продержится на новой работе. Если она вообще найдет работу.
— Я только почищу зубы. — Флисс вскочила, бросив на Фоби взгляд, который означал «поговори с ним». Она исчезла в наполненной паром ванной.
Что-то в голубых глазах подруги навело ее на мысль, что Флисс не испытывала большой радости от нового романа. Она лишь тогда влюблялась по-настоящему, когда ее избранник был к ней совершенно безразличен.
— Где ты работаешь, Айен? — вежливо спросила Фоби, задерживаясь в дверях.
— Что? — Он посмотрел на нее и чуть не пролил кофе на светлые льняные брюки. Очевидно, он не привык к подобным утренним разговорам.
— Я работаю в благотворительном обществе недалеко от станции метро «Фаррингдон». Мы занимаемся сооружением ночлежных домов для бездомных. Честно говоря, я начал вчера. До этого я год жил в Перу.
— Как интересно. — Фоби приподняла бровь. Его работа определенно вызывает уважение у Флисс. Однако он не совсем блондин, и не производит впечатления изнеженности. Кроме того, у него слишком крупные зубы. Два месяца, решила она и ушла к себе в спальню.
Через десять минут она услышала, как хлопнула дверь и вниз по лестнице загрохотали ботинки. Фоби обхватила себя руками в ожидании Флисс. Подруга должна была войти с минуты на минуту, чтобы продолжить отчитывать ее за фетишизм и испорченную еду, но Фоби знала, что это только предлог. Намного больше Флисс хотелось рассказать про Айена и спросить про ее выходные у Ситонов. Но через две минуты дверь хлопнула еще раз. Послышался глухой стук деревянных башмаков вниз по ступенькам.
Решив, что скоро Флисс позвонит, она устроилась удобнее в постели и обвела взглядом комнату, жалея, что она не убрала ее перед тем, как уехать.
В робкой попытке оживить выцветшие обои семидесятых годов, Фоби приклеила на стены несколько плакатов, заменила желтые в оранжевую полоску занавески на недорогие жалюзи и нанесла визит в цветочный магазин, чтобы купить комнатные растения. Но от жары клей растаял, и плакаты свисали вниз к полу. Жалюзи запутались наверху, а все растения засохли. Обмотанная полотенцами, как мумия, Фоби подвинулась к краю кровати и бросила всю раскиданную в пределах досягаемости одежду в корзину с грязным бельем.
Как только она наклонилась, чтобы взять колготки, зазвонил телефон, и она вскочила с кровати, чтобы успеть подойти к телефону до того, как заработает автоответчик.
— Тебе нужна работа.
Это была Флисс. Она дышала тяжело, как собака в сауне, преодолев расстояние от Айлингтона до Кенсингтона за рекордно короткое время.
— Быстро ты добралась. Как тебе это удалось?
— Убедила шофера автобуса ехать без остановок. — Послышался шум помех. — И не меняй тему разговора. Тебе нужна работа.
— Я знаю. — Фоби уселась на пол и подтянула ноги. — Может, Ла Грегори нужна помощница, чтобы точить ножи?
Флисс засмеялась.
— Ах, Фоби, спустись с небес на землю. Если я посоветую взять тебя на работу, а ты снова продержишься неделю, что обо мне тогда подумают? И прежде чем ты спросишь, отвечаю: нет, о других предложениях я не слышала.
— Это значит, что Жоржет действительно кого-то ищет?
— Не совсем, — уклончиво сказала Флисс. — Она просто упомянула, что она думает о расширении и корпоративной работе. Но пока это только мысль.
— Ясно… — Фоби задумчиво обкусывала ноготь, прислонившись к кровати. — И когда я смогу зайти? Ты поможешь составить мне резюме, которое ей понравится?
— Нет, нет, нет! — в настоящем ужасе воскликнула Флисс. — Мне нужна эта работа, иначе я не смогу купить глину для моих скульптур. Черт! Она уже приехала.
Ее голос стал тише, когда она наклонилась, чтобы выглянуть из окна.
— Послушай, забудь об этом, Фоби. Было бы замечательно, если бы ты здесь работала, но тебя выгонят раньше, чем она попросит первую чашку кофе. Мне нужно идти. Встретимся в кафе после обеда. Я рано заканчиваю, а в ателье сегодня приходит водопроводчик…
— Хорошо. Где?
— В «Бочке», около четырех. Хотя нет, подожди. Приезжай сюда ко мне. Жоржет может решить, что ты ей нравишься, она немного сумасшедшая. Но ни при каких обстоятельствах не упоминай, что именно я о ней тебе рассказала. Я слышу, как она поднимается по лестнице. Пока.
Послышались короткие гудки.
Тихо напевая, Фоби повесила трубку. Работа у Жоржет Грегори стоила того, чтобы из-за нее сесть на диету, покрасить волосы и лгать, размышляла она. Она устраивала вечеринки для знаменитостей, куда хотел попасть каждый.
Жоржет Грегори была самым влиятельным устроителем торжеств. Ни одна уважающая себя хозяйка в престижном районе Лондона не организовывала большой вечеринки без участия Жоржет. Она заботилась о табличках с именами, заказывала цветы и даже предлагала услуги своего шеф-повара. Только Жоржет могла позаботиться обо всем.
Должно быть, Ла Грегори — это женщина из светской элиты, с громовым голосом и увешанная жемчугами, решила Фоби, поправляя льняной костюм, который ее мать прислала из Гонконга. Даже Флисс, чей стиль в одежде был ей очень хорошо знаком, раз в неделю одевалась прилично в ее честь.
