мечом, ни быстро бегать, ни быть смелым. Но и всего что положено женщине у тебя нет. Ни послушания, ни грации, ни умения подать себя. Такое существо как ты я встречаю впервые. Порой ты говоришь странные вещи, которые едва укладываются в голове и обнаруживаешь такие знания, что дашь фору любому ученому мужу. Но иногда ведешь себя невыносимо глупо. И от того мне трудно понять хороший ты мужчина или же хорошая женщина.
Такие слова привели меня в чувства. Глупая…я надеялась, что он оценит мой внешний вид. Знай свое место, хотелось сказать мне себе сейчас.
— То есть вы намекаете, что я гермафродит? — спросила я насмешливо, чтобы скрыть свое огорчение.
Тал Тал издал смешок, кажется, сейчас ему точно было весело.
— Пойдем, итак не открывай рта, просто делай, что я говорю. Действовать будем по обстановке.
Я кивнула. Сам генерал сменил свои черные доспехи на парочку шелковых халатов, расшитых серебром. Сверху он накинул меховую пелерину, а мне шубу из меха лисицы, обшитую розовым шелком. Вся эта одежда была не монгольской, а китайской, так как именно в гущу жизни покоренного народа мы и собирались окунуться.
Чтобы добраться до чайного дома Ен Бин Су мы сели в носилки. План наш был до невозможности прост. Тал Тал как знатный вельможа собирался посетить дом с весенними девушками во время праздника. Я буду изображать гецзи — девушку, которой он покровительствует. Такие связи куртизанок с вельможами были вполне обычными. Легенда наша, если кто поинтересуется, состояла в том, что Тал Тал, так скажем, снял меня в одном из публичных домов, где выставлялись экзотические девушки-сэму. Так как при дворе мало кто видел меня в виде евнуха, да еще и в макияже, я надеялась никто не узнает меня.
Далее необходимо было пробраться в кабинет Ен Бин Су и выкрасть важное письмо. Действовать собирались по обстановке.
Когда мы приехали и зашли в увеселительный дом, праздник был уже в самом разгаре, но нас все равно встретила хозяйка Ен Бин Су — та самая высокая худая девушка. Она была также ярко накрашена и красиво одета, даже слегка вызывающе по сравнению со мной, так как ее шея и часть плечей были оголены. Мой костюм как мне показалось по сравнению со всеми остальными девушками представлял собой верх целомудрия. За что я была благодарна Тал Талу. Правда откуда он у него и для кого был предназначен ранее я не знала.
Рядом с хозяйкой стоял король Коре Ван Ю, точнее было сказать, бывший король.
Из того как они с Тал Талом поприветствовали друг друга и обменялись холодными взглядами, я сразу поняла эти двое недолюбливают друг друга.
— Что за очаровательное создание с вами? — пытаясь смягчить обстановку, спросила Ен Бин Су.
Я низко опустила голову. Один раз она видела меня вскользь в виде евнуха, но я надеялась, что мое лицо не врезалось в ее память.
— Какая нежная лилия, — ядовито заметил Ван Ю, — эта та самая таинственная особа, что покорила ваше сердце, господин Тал Тал? Слухи о ваших страстных стихах ходят по всему Дайду.
Я прикрыла лицо веером, надеясь, что Тал Тал не проклинает меня сейчас. Но он как всегда остался спокоен и тут же нашелся с ответом:
— Когда сознание пробуждается, понимаешь, что даже вступив на стезю страсти, можно выйти на путь истины.
Ен Бин Су тем временем пыталась заглянуть мне в глаза и спросила:
— Как ваше имя, госпожа? Вы понимаете наш язык?
Я не знала, что ответить, тем более Тал Тал велел помалкивать. Я стрельнула в него глазами.
— Ее зовут Сараана, — ответил Тал Тал, — позвольте откланяться.
Взяв меня за руку, он повел меня вглубь зала. Я засеменила рядом, каждый шаг в этих проклятых сапогах приносил боль, но пожаловаться я не смела.
— Сараана, — услышала я голос Ен Бин Су за спиной, — по-монгольски лилия.
— Это значит дарующая радость, прогоняющая печаль, — уточнил Ван Ю, — и еще это знак дружбы. Как занятно.
12. Между нами Тал Тал
Дайду. Чайный дом Ен Бин Су.
Мы заняли место на небольшом балкончике, где можно было следить за представлением, которое разворачивалось внизу. Прекрасные танцовщицы, грациозные как лани исполняли затейливые па. Их многослойные костюмы и тяжелые драгоценности не мешали им двигаться подобно лесным нимфам.
Другие девушки играли на музыкальных инструментах, а третьи пели тонкими чистыми голосами. Для себя я заключила, что каждая воспитанная девушка того времени должна уметь красиво петь, танцевать, слагать стихи, цитировать известных поэтов, конечно, вышивать и разливать чай. Это все должна уметь и неприличная девушка вроде куртизанки, точнее от нее это даже требовалось, потому что именно куртизанки могли поддержать разговор и помочь весело провести время средневековому мужчине в отличие от его жены, запертой в четырех стенах.
Что ж, может, Тал Тал и прав насчет меня. Выходит, я что-то среднее между мужчиной и женщиной по его представлениям. Я гневно помахала на своего спутника веером, Тал Тал с удивлением посмотрел на меня. Я изобразила милую улыбку. Мне вспомнилось как в фильмах обычно на светском рауте главная героиня просит своего парня принести ей что-нибудь выпить, именно так и делают настоящие женщины. Ну ладно.
— Господин Тал Тал, мне очень хочется пить, — сообщила я.
— Тогда стоит заказать нам комнату, чтобы ты могла приготовить чай, — сообщил он, — оставайся здесь, я сейчас этим займусь.
Обычно в этом месте в кино происходит то, что если девушку покидает один парень, возникает его соперник. Поэтому как только я осталась одна возле меня неведомым образом материализовался Ван Ю. Вот уж кого не ожидала увидеть.
Опальный король, бывший возлюбленный Ее Высочества Сон Нян, был видным мужчиной лет 35 с внимательным умным взглядом, смуглым лицом и полными губами, окаймленными бородкой и усиками. Прическу он носил по корейской моде, то есть, высокую дульку и налобную повязку со знаком лотоса. В одежде своей он также всячески подчеркивал свое королевское происхождение, облачившись в роскошные шелка с затейливыми вышивками. Судя по всему Ван Ю предпочитал синий цвет, что было вполне понятно. Одежду синего цвета обычно носили принцы из Коре, а король — красного с золотым. В Юани же императорским цветом являлся желтый, никто кроме великого хана не имел права его носить.
Ван Ю слегка наклонил голову в знак приветствия, я ответила настороженным поклоном, не зная, что ожидать от этого человека.
— Госпожа Сараана, однако же вы поразили мое воображение, как это удивительно, что
