- Нет. Это выход.
- Какой ещё выход?
- Это термин у нас такой... Когда напряжение спадает, начинает поколачивать. Так бывает после нервного или физического напряжения, а у меня и то, и другое...
- Давай я принесу тебе что-нибудь тёплое... полотенце тут не спасает... – Гриша снова ушёл в комнату. Вернулся с большим пушистым пледом в руках.
- Вставай. – Ёлка послушно встала. Он снял с неё влажное полотенце и укутал её пледом таким образом, что бы руки были свободны. Посадил на стул.
- А что это такое? – и он дотронулся рукой до монисто.
- Это защитный амулет. Видишь, тут когти и зубы волка вместе с серебряными украшениями? Волк – моё тотемное животное. Он всегда рядом. Готов поспешить на помощь и защитить в любой момент, стоит мне только попросить его об этом.
- Что выпьешь? – кивнул на бутылки.
- Коньяк. А кофе можно с молоком? Есть молоко?
- Сливки есть. Устроит?
- Конечно.
Гриша приготовил ей кофе в большой чашке и стал наливать коньяк в пузатый бокал. Ёлка вдруг хихикнула.
- Ты что?
- Представила, как в моём кафе обнажённый бармен наливает спиртное в бокалы, - уже в голос смеялась она. – Кстати, а это идея! Очень хороший рекламный ход. Думаю, надо устроить что-то типа: «Сегодня вход только для дам» и отбоя от женщин не будет.
- Это шовинизм! – возмутился Огарёв, протягивая ей янтарный напиток. – Тогда обязательно должен быть день «Только для джентльменов».
- Согласна. Я возьму это на заметку. Хотя... Боюсь, ревнивые мужья и жёны могут побить не только стёкла в кафе, но и бармена с барменшей! – сказала она и снова рассмеялась.
- Тебя смущает мой вид?
- Нисколько, - промурлыкала Ёлка, томно поглядывая на Гришу и медленно потягивая коньяк. – Наоборот. Он доставляет мне эстетическое наслаждение. У тебя великолепная фигура. И мне очень нравится на тебя смотреть.
- Тогда я, пожалуй, не буду одеваться. Доставлю тебе эстетическое наслаждение. Но!.. Если ты и дальше будешь так смотреть на меня, то я за себя не отвечаю... – С этими словами Гриша наклонился к ней и поцеловал в губы.
- А коньячку? – спросила Ёлка после поцелуя.
- Пожалуй, выпью, - согласно кивнул он. – Не каждый день можно увидеть такое представление. Думал, такое только в кино показывают. А я и не знал, что у тебя, оказывается, очень опасная профессия.
Ведьма пожала плечами.
- Не опаснее, чем у большинства людей. Нынче опасна даже такая мирная профессия, как учитель. Кстати, вместо того, что бы наказывать учителей, лучше бы занялись великовозрастными балбесами да их непутёвыми родителями. А то взяли моду всё на школу списывать, словно дома их воспитывать не должны!
- Ты не переводи разговор. Мне кажется, тебе надо оставить твою работу, раз ты находишься под угрозой смерти.
У Ёлки брови поползли вверх:
- Чтоооо? Гриша, да я люблю свою работу. Я её обожаю! Между прочим, лётчики и стюардессы тоже рискуют своей жизнью. И капитаны кораблей со всей командой. И водители. Только никто из них свою работу не оставляет.
- Вот знаешь, милая, лётчики меня в самый последний момент интересуют! Я не хочу, что бы ты подвергала свою жизнь опасности.
часть 3 глава 8 продолжение
- Во-первых, на меня, действительно, напали впервые, а во-вторых... ты не представляешь, какое это счастье знать, что одинокие люди встречают свою половинку и становятся одним целым после проведённого обряда. Или человек, стоявший на пороге смерти, выздоравливает, и дети не становятся сиротами. Или, наоборот, матери не теряют детей. И это благодаря моей работе, между прочим. Ты не подумай, это не гордыня. Это – искренняя радость от того, что я могу быть полезна людям, и их жизнь после общения со мной становится лучше. Знаешь, как приятно осознавать, что кто-то стал счастливей?
- Ну, хорошо. Убедила. А ты сможешь потом узнать, кто на тебя напал? – Гриша налил себе коньяк и сел напротив неё.
- Да я уже завтра буду это знать. И ты, если захочешь, тоже.
- Каким образом?
- В интернете обязательно поднимут шумиху, когда узнают, что пострадал кто-то из известных колдунов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Пострадал?
- А ты как думал? Тут так: или ты, или тебя. – Развела руками Ёлка.
- Значит, ты всё-таки можешь наносить вред?
- Я только возвращаю то, что насылают на меня. – Терпеливо пояснила ведьма. - Сама я ни на кого не нападаю, следовательно, лично я вреда никому не наношу. Если на меня насылают болезнь, то я рикошетом отправляю её обратно, и человек получает не моё, а своё. У нас это называется «обратка».
- А если смерть, то?..
- Хорошо. Давай на примерах из жизни. Вот скажи, если бы на тебя в тёмном переулке напали хулиганы, ты что – не стал бы защищаться?
- Стал бы, конечно.
- Ну, вот и я стала. Разница только в том, что на тебя напали бы физически, а на меня магически. И тут кто кого. Почти, как в тёмном переулке, только намного серьёзней. В переулок кто-то может зайти и спугнуть хулиганов. Ты можешь позвать на помощь или из окна крикнут: «Сейчас полицию позову!» Они испугаются и убегут. В конце концов, у тебя может оказаться газовый баллончик... А тут только знание и сила мага. Ну, правда есть ещё одна мулька... Только я ей очень редко пользуюсь. У нас в магии, как и в простой жизни, есть свои правоохранительные органы, но это уже на крайний случай и постфактум.
- Что значит «правоохранительные органы»? Полиция, что ли?
- Конечно. Должен же кто-то магический беспредел разгребать, если что... - Ёлка смотрела на него с улыбкой.
- Шутишь, да?
- Нет. На полном серьёзе. Если без видимых причин, а просто по злобе душевной маг нападает на мага, тогда...
- Подожди... – перебил её Гриша. - А если маг нападает не на мага, а на простого человека? Разве это не наказуемо?
- Никогда никакой маг не станет за просто так нападать или убивать человека! Не только я одна бесплатно не работаю, а все маги. Человека должны заказать, а работу оплатить.
- Значит, кто-то оплатил твою смерть?
- Угу, - Ёлка отпила из бокала. «Так же, как и твою», - мысленно усмехнулась.
- А говорят, что истинные целители и маги наносить вред и денег брать не должны. Ведь Бог дал им способности, что бы спасать, а не убивать. К тому же эти способности он им дал даром, значит, и они должны даром работать.
- Даром за амбаром, прости за грубость. И никому ничего они не должны! Что-то у нас никто даром работать не хочет! Особенно те, кто хотят, что б целители работали даром. Вот они-то за свою работу первые бегут денежки получать! Художники от Бога свои полотна тоже даром не раздают, певцы деньги берут, хоть голос у них опять-таки от Бога. Те, кто хочет блага даром иметь, просто жадные обыватели, которые почему-то уверены, что их труд должен оплачиваться, а чужой – нет. Потрясающе выгодная позиция! Кстати, уж если на то пошло, то целители берут деньги не за свой дар, а за своё потраченное время. Я, может, этот час лучше бы в спортзале провела или в театр сходила, или ребёнку сказку почитала, или кое-чем занялась бы со своим любимым... – она бросила такой взгляд на Гришу, что он сразу представил это «кое-чем». – А я, вместо этого, чужие проблемы разгребаю. Которые, между прочим, многие создают себе сами. Ну, а за такой грех, как убийство, раскошелиться надо обязательно! И стоит это, поверь, не пятизначное и даже не шестизначное число...
часть 3 глава 8 продолжение
- Неужели это правда, что колдовством можно убить?
- Конечно. Многие этим и зарабатывают на жизнь. Только способы у всех разные. Кто-то подсаживает длительную болезнь, кто-то устраивает автокатастрофу, а кто-то действует молниеносно, так как сегодня со мной... Смотри, - Ёлка встала и распахнула плед. Грудь и живот женщины были словно исполосованы ножом в нескольких местах, только без кровоподтёков. Гриша так был потрясён увиденным ритуалом, что укутывая её в плед, даже не заметил этих следов нападения. - В данном ритуале применяли нож, и я ножом отбивалась. Час-два и эти следы исчезнут. Если бы я была дома одна, да к тому же не такой сильной ведьмой, или просто не знала этого ритуала, то умерла бы. Пока обнаружили мою смерть – следов бы не осталось. Вскрытие показало бы что-нибудь типа оторвавшегося тромба или желудочного кровоизлияния. Ведьма, которая напала на меня, видимо, очень торопилась, поэтому и забыла кое-что сделать. Это меня и спасло. Иначе, я бы умерла во сне и утром ... увы... ты бы меня оплакивал.
