Томек даже замедлил шаг. Серебристый свет луны слабо пробивался сквозь листья деревьев. Вверху, на чистом небе, блестели звезды. В тишине жаркого вечера слышалось кваканье лягушек и - время от времени - крик каких-то ночных птиц, охотящихся на насекомых.
Из парка Томек вышел на поляну. На противоположной ее стороне находился охотничий домик магараджи, окруженный раскидистыми платанами. Томек остановился. Только теперь он заметил, что полная луна рассеяла ночной мрак. Посмотрел на небо. Огромный диск луны, казалось, висел над черной линией близких джунглей. Лунный лик напомнил Томеку об участнице многих его приключений, австралийке Салли. Когда они вместе гостили у ее дяди - шерифа Аллана, в Нью-Мексико[75], в такие лунные вечера Томек, Салли и ее мать допоздна засиживались на веранде и беседовали об охотничьих приключениях. Воспоминание о Салли привело Томека в хорошее настроение. Он решил сейчас же написать ей несколько слов.
"Правда, я уже послал Салли письмо из Бомбея, но могу написать и сегодня, поскольку, говоря откровенно, я немного тоскую по этой "голубке", - думал Томек. - Ей надо сообщить об ужасном происшествии в Бомбее и о сюрпризе, который приготовил нам Смуга за время своего отсутствия. Ведь Салли еще не знает о необыкновенной охоте на тигров и о перстне, подаренном мне на память супругой магараджи Алвара".
Вспомнив об этом, Томек встревожился: а вдруг Салли не понравится, что он принял кольцо от княгини. Ведь Салли всегда дулась, когда он в ее присутствии заговаривал с другими девушками.
"Вот тебе на, а я-то совершенно забыл, что эта малышка ревнива. Однако было бы, пожалуй, невежливо отказаться от подарка княгини?" - подумал Томек и вдруг... понял, почему отец отправил его домой.
"Наверно, было нетактично с моей стороны так долго беседовать с княгиней, - укорял себя Томек. - Как я мог забыть, что в Индии женщины вообще избегают общества посторонних мужчин. По всей вероятности, я невольно совершил глупость..."
Томек вернулся домой, сконфуженный своей неловкостью. В комнате он зажег масляный светильник и снял башмаки, чтобы осмотреть ожог и перевязать ногу. Рассмотрев обнаженную ступню, Томек невольно расхохотался. Незначительная краснота не могла вызвать никаких осложнений.
"Папа прав, это был, пожалуй, гипноз. По-видимому, магараджа об этом знал, а я снова поступил, как глупец. Но раз отец отгадал правду, то должен был знать, что мне не грозит ничего серьезного. Значит, он послал меня домой только из-за княгини" - тяжело вздохнув, решил Томек.
В смущении Томек сел на кровать. Он потерял охоту писать Салли письмо. Конечно, он мог не упоминать в письме о подаренном перстне, но это было равносильно обману. А на обман Томек никогда бы не пошел. Он решил отложить письмо до следующего дня. Растянулся в одежде на мягкой циновке. Стал думать, как описать события минувшего дня.
Время шло... Томек все еще лежал на постели. Сквозь дрему он следил взглядом за бегающей по потолку юркой, разноцветной ящерицей токи[76]. Ящерица охотилась на насекомых, очутившихся вблизи нее. Красивое пресмыкающееся обладало светло-голубым туловищем, усеянным круглыми кирпично-красными пятнами. Лапы токи снабжены присосками из кожаных отростков разной величины и формы, поэтому она свободно бегала по стенам и гладкому потолку.
Томек не удивлялся присутствию геккона в доме, и не пытался его прогнать. Ящерицы в Индии встречаются повсеместно, и не только в жилых домах. Их нередко можно встретить в административных зданиях и в магазинах. Ящерицы ведут большей частью ночной образ жизни: днем спят в норках или в щелях стен, а по ночам охотятся на насекомых всякого рода, чем оказывают людям немалую услугу. Токи без устали хватала комаров, подлетавших к светильнику и вскоре очутилась на стене рядом с постелью Томека. Желая получше рассмотреть оригинальное и полезное пресмыкающееся, Томек приподнялся, опершись на локоть. Испуганная токи надулась, широко раскрыла пасть и громко зашипела, бдительно следя за Томеком маленькими глазками. Не желая вспугнуть токи, Томек улегся на циновке, а успокоившаяся ящерица продолжала охоту, не обращая больше на Томека никакого внимания.
Томека клонило ко сну, но он решил подождать возвращения отца и боцмана. Он хотел еще сегодня спросить их, могло ли его поведение во время пира у магараджи вызвать какие-либо непредвиденные затруднения.
Если бы он знал, о чем говорил его отец с полковником Бартоном, он перестал бы тревожиться. Дело в том, что Вильмовский, не будучи до сих пор осведомлен о тайных планах Смуги, решил на всякий случай не раздражать присутствовавших у магараджи англичан. Они представляли официальные британские власти в Индии, и именно поэтому он хотел отвлечь внимание княгини от поляков, чтобы не действовать в ущерб англичанам. Кроме того, под влиянием слов Бартона, он стал опасаться правильно ли оценивает магараджа расположение своей супруги к Томеку. Воспользовавшись случаем, он отослал сына домой, хотя ничего предосудительного в его поведении не видел. К сожалению, Томек об этом не знал и, по мере того, как текло время, а отец все не возвращался, чувствовал все большую неуверенность. А в это время вблизи охотничьего домика таилась совершенно другая, реальная опасность...
* * *
Крик проснувшегося попугая раздался над человеком с головой, покрытой капюшоном, который притаился в кустах, полукругом окружавших охотничий домик. Таинственный человек сжался в комок и затаил дыхание. Потом он почти прилип к стволу дерева. Прошло довольно много времени, прежде чем мужчина, закутанный в нечто похожее на широкий плащ с большим капюшоном, стал осторожно красться вперед. Он остановился рядом с раскидистым платаном. Посмотрел вверх на ветки, свисавшие над крышей охотничьего домика и из-под капюшона мелькнуло лицо, заслоненное широкой черной маской, в прорезях которой блестели глаза.
Мужчина долго вглядывался в небольшое окошко, закрытое решеткой, за которым виднелся свет масляного светильника. Время шло, а свет не гас. Видимо, успокоенный полной тишиной, человек в капюшоне и маске осторожно полез на ствол дерева. Через несколько минут он очутился на толстой ветке, свисавшей над крышей домика. Бесшумно спрыгнув на плоскую крышу, человек подполз к квадратному отверстию. Конечно, бамбуковая решетка не могла быть препятствием для сильного мужчины. Он ловко просунул пальцы между прутьями решетки, открыл примитивный засов и бесшумно поднял решетку.
Заглянув внутрь дома через отверстие в крыше, человек в маске стал изучать расположение комнат. Первая из них пустовала. В полумраке мерцали блики масляного светильника, горевшего во второй комнате, отделенной от первой только легкой, полупрозрачной портьерой. Рядом с этой портьерой на низкой постели из циновок лежал молодой белый мужчина. По всей вероятности, он крепко спал, так как длительное время оставался совершенно недвижимым. Уверившись, что в доме больше никого нет, человек в маске встал и сбросил плащ.
