питанию. Приступил к обучению их русскому языку, начальному счету, развивал моторику.
Ракс еще учил Аршака парфянскому языку. К ним в свободное время от вахты и занятий с детьми присоединялись я, Михаил и Савлий. У Ракса было полтора десятка глиняных пластинок с начертанным на них письменами размером с тетрадный лист. Рамка из бамбука, в которой он тонким слоем раскатывал глину, а после бамбуковой палочкой писал текст, притом справа налево. Парфянский алфавит состоял из двадцати двух букв. Для ускорения изучения письменного языка, выдал бумагу, очиненные утиные перья, чернильницу.
Удивлению Ракса, когда он увидел листы бумаги, не было предела. Как я понял из его рассказа, в Парфии для письма употреблялись глиняные таблички, а указы царей наносились на глиняные колонны, устанавливаемые в городах. Пергамент использовался только для официальных документов — наделение землей, разрешение на торговлю.
Проанализировал сделку с купцом пришел к выводу, что она удалась. Купец получил эксклюзивный товар — стеклянные бутылки. Сдавать поставщика интереса у него нет, для него я курица несущая золотые яйца, хотя купцы во все времена шпионили в интересах своих государств. Когда Куруш распробует крепкие спиртные напитки, то и за них уцепится. В будущем удивлю его томатной пастой и аджикой, оконным стеклом и зеркалами, бумагой и мылом. Я же получаю стабильные поставки шелка, хлопчатобумажной ткани, хлопка сырца, парфянских лошадей для тяжелой конницы и конечно вагон и маленькую тележку золота и серебра, которые ой как мне пригодятся в скором будущем.
В пути обошлось без происшествий. Идя по Сылве, перед заходом в устье реки Шаквы, сделали остановку на дневку, спрятавшись в небольшом заливчике, на стрелке, образованной впадением реки Ирень в реку Сылву, где в мое прежнее время находился город Кунгур.
Оставив за старшего Михаила, сам по сходням спустился на берег. Поднявшись по крутому утесу высотой около шести — семи метров, влез на дерево, осмотрелся, присутствие людей не обнаружил. Спустившись к шлюпу, дал команду на сход на берег. Всем надо размяться. А сам, стал обследовать полуостров, образованный двумя реками.
Полуостров имел неправильную вытянутую геометрическую форму, зажатый с двух сторон петляющими руслами двух рек. Длина полуострова до перешейка составляла около трех километров, ширина в самом узком месте около километра, в широком достигала почти двух километров. Ширина перешейка не превышала двухсот метров. Лес на полуострове был смешанным и ни чем не отличающийся от леса, окружающего усадьбу, с такими же буреломами. Следов человека на полуострове не обнаружил.
«Подходящее место для укрепленного поселения», — откладываю в своей памяти. — «А может быть и для крепости. Если хорошо оборудовать, то фактически поселение будет непреступным. Окруженное со всех сторон водой, не считая перешейка, защитить крепостицу можно малыми силами. Лет через пять можно заняться возведением».
Взобравшись на дерево, стал осматривать в прицел окрестности. Обзор был великолепный, русла рек Сылвы, Ирень, да и Шаквы просматривались вверх по течению километров на десять. Сылва вниз по течению просматривалась километров на семь. Уже собрался прекратить наблюдение и спустится на землю, как снизу по течению заметил долбленку, поднимающуюся вверх по течению. В долбленке пять человек, четверо на веслах, один на носу.
В течение пятнадцати минут продолжаю наблюдать за долбленкой. Поведение сидящего на носу человека кажется странным. Он периодически наклоняется к воде, зачерпывает ладонью воду и толи пьет, толи ее нюхает. Через пару километров, сидящий на носу, поднимает руку и машет в сторону левого берега, где в Сылву впадает небольшая речка. Долбленка поворачивает и заходит в впадающую в Сылву речку и скрывается за зарослями из вида.
Спустившись с дерева, бегу к месту швартовки шлюпа. За пятьдесят метров перехожу на спокойный шаг. Бегущий вождь может вызвать панику, поэтому медленно спускаюсь к шлюпу. Михаил как раз закончил разминку. Спокойным голосом даю команду ребятишкам подниматься на борт и размещаться по своим уже привычным местам в трюме и каюте. Минут за двадцать все ребятишки погрузились на борт.
Для Михаила, Савлия и Аршака объявляю боевую тревогу:
— Похоже купец послал за нами хвост на долбленке из пяти человек. Сейчас они зашли в приток Сылвы, если вернутся и продолжат путь вверх по течению, то они точно следят за нами.
— Как далеко они от нас, — интересуется Михаил.
— Километрах в пяти вниз по течению.
— Раз они сейчас находятся в притоке Сылвы, мы можем быстро пройти в Шакву и они нас не заметят.
— Нет, будем принимать бой, они и так слишком близко к нам подобрались. Живыми их оставлять нельзя. Всем приготовиться к бою, проверить арбалеты и бензиновые бомбы, особенно запалы. Занимаем оборону на шлюпе. Михаил распредели сектора обстрела. Всем надеть маскировочные халаты. Я пока продолжу наблюдение.
Взобравшись на дерево, продолжаю наблюдение. Минут через двадцать из притока в Сылву выплывает долбленка и идет вверх по течению. Пройдя с километр, сидящий на носу долбленке человек, зачерпнув в очередной раз воду, делает знак рукой, после которого лодка замедляет скорость движения, приблизившись к левому берегу, фактически крадучись, продолжила движение в нашем направлении.
Когда до лодки остался один километр, стало понятно по траектории движения, что наши преследователи будут заходить в приток Сылвы. Спускаюсь к шлюпу, даю команду всем переместиться на косу, заросшую мелким кустарником, закрывающую от реки заливчик, где пришвартован шлюп. Занимаем позиции на берегу косы, замаскировавшись в кустарнике. Распределяю цели:
— Аршак, стреляешь в первого гребца ближнего к нам борта, Салвий — во второго, Михаил — в первого гребца дальнего борта, я — во второго. Стреляем в голову, на теле под одеждой может быть защита. После перезарядки, если будут недобитки, каждый добивает своего, если нет, стреляем по сидящему на носу. Всем понятно?
Ребята кивают головой. Начинается ожидание. Через пятнадцать минут появляется долбленка, идет на расстоянии от нас метрах в сорока, бензиновую бомбу из положения лежа вряд ли докину, значит только стрелять. Когда лодка поравнялась с нашей засадой, знаком даю команду на стрельбу.
Четыре выстрела, четыре трупа. Первым перезаряжаю арбалет и добиваю пятого, он бедняга даже не успел понять, что попал в засаду. Я дальше раздеваюсь, плыву к долбленке и работая буксиром, толкаю её к берегу.
Обыскав аборигенов, ничего представляющего для нас интерес, за исключением двадцати серебряных парфянских монет, не обнаружили. Вырезав болты, к ногам трупов привязали камни, обвязанные бочковыми узлами, и спустили их на корм рыбам и ракам.
Вернувшись на шлюп, с удивлением обнаружили, что практически все ребятишки спят сладким сном. Стараясь не шуметь, отдав швартовы, пошли домой. Чтобы не оставлять следов, долбленку
