Читаем без скачивания Темное вожделение - Кристин Фихан

— Жак? — Ее голос был таким мягким, как и ее прикосновения к его коже. — Пожалуйста, не пугайся. Но технически ты должен быть мертв. Ты разбиваешь все устои. — Она вернулась в комнату с полотенцем на волосах. — Ты думал, что я была одной из твоего народа. Карпатцев. Кто они? Ты помнишь?

«Я карпатец. Мы бессмертны. Мы можем…», — вдруг он остановился, информация ускользала от него.

Шиа прислонилась к стене, напротив него, смотря с зачарованным страхом. Внезапно у нее во рту пересохло, ее сердце с трудом стало биться в груди.

— О чем ты говоришь, Жак? Ты можешь жить вечно?

Кто он такой? И почему она начинала верить ему? Семь лет похороненный заживо. Выживший только за счет крысиной крови. Она видела не один раз красный огонь в его глазах. Чувствовала его невероятную силу, даже у сильно раненного, каким он и был.

Ее руки, сжимающие полотенце, дрожали, она спрятала их за спину.

«Вампир». — В ее голове возникло всего лишь одно непрошенное слово.

— Этого не может быть, — отрицала она шепотом. — Это невозможно. Я не такая. Я не верю тебе.

«Шиа». — Его голос был спокойным, он был настолько спокоен, насколько она была возбуждена.

Ему были необходимы все свои воспоминания, а не эти кусочки, которые только расстраивали его.

— Жак, ты мог быть вампиром. Я так смущена, что могу поверить даже в это, — она сказала ему больше, чем самой себе.

Каждый ранее услышанный ужасный рассказ о вампирах, всплыл в ее памяти. Ее рука снова прижалась к шее, когда она вспомнила о том, как он взял у нее первый раз кровь при их встрече. Он почти убил ее.

— Ты не сделал этого только потому, что нуждался во мне, чтобы я помогла тебе, — внезапно мягко сказала она.

Этого не могло быть, но она так привыкла к чтению его мыслей, что просто признавала: он прекрасно понимает, о чем она говорит. Он управлял ею все время? Разве вампиры не могли делать этого?

Жак пристально смотрел на нее. Его тело оставалось неподвижным, а черные глаза — ледяными и немигающими. Он чувствовал ее страх на своем языке, чувствовал как он бился в ее уме. Даже в то время, когда она боялась, ее мозг продолжал обрабатывать новую информацию в нормальном режиме. Шиа откидывала эмоции, чтобы сконцентрироваться на мозговом штурме. Он показал ей проблеск темноты в нем, насилия. Это было что-то такое же естественное для него, как дыхание. Рано или поздно она должна была бы понять, какой и кто он в действительности.

Шиа чувствовала себя загнанной в ловушку его беспощадными пустыми черными глазами, словно загипнотизированный кролик. Она была такая заторможенная, но тело хотело переместиться к нему, словно под каким-то принуждением.

— Ответь мне, Жак. Ты знаешь все, что я думаю. Ответь мне.

«После семи лет боли и голода, маленькая Рыжеволоска, после мучений и страданий, я подумывал о том, чтобы забрать твою кровь».

— Мою жизнь, — смело исправила она, нуждаясь во всех кусочках головоломки.

Он смотрел непреклонно, настороженными глазами хищника. Шиа в волнении растирала свои пальцы. Он казался незнакомцем, неконтролируемым существом без эмоций, у которого только и были что твердые решения и инстинкты убийцы. Она откашлялась.

— Ты нуждаешься во мне.

«У меня была в голове только одна мысль, о питании. Но мое тело узнало тебя прежде, чем это сделал мой ум».

— Я не понимаю.

«Как только я признал в тебе свою Спутницу жизни, первой моей мыслью было наказать тебя за то, что ты оставила меня для этих мук, а потом привязать тебя на всю вечность». — Не было никакого извинения, только ожидание.

Шиа почувствовала опасность, но не отступила.

— Как ты связал меня с собой?

«Обменом нашей крови».

Ее сердце ухнуло с болью вниз.

— Что это означает?

«Кровная связь очень сильна. Я нахожусь с тобой в ментальной связи в твоем уме так же, как и ты в моем. Для нас становится невозможным солгать друг другу. Я испытываю твои чувства и знаю твои мысли, как и ты, знаешь мои».

Она покачала головой, как бы опровергая.

— Это может быть верным для тебя, но не для меня. Я иногда чувствую твою боль, но никогда не знаю твоих мыслей.

«Это потому, что ты не хочешь ментально слиться со мной. Твой ум часто ищет контакт и моего прикосновения, но все же ты отказываешься принимать это, и приходится мне идти на контакт, чтобы ты не чувствовала дискомфорта».

Шиа не могла отрицать правды в его словах. Частенько она чувствовала, как ее ум настраивается в поисках его, притягивает его. Измененной, нежелательной и незнакомой потребностью, но она приучила себя к строгой дисциплине. Это было ее неосознанной частью, что-то вроде непроизвольной, автоматической самозащиты. И Жак буквально через минуту после возникновения потребности прикасался к ней, а потом соединял их умы.

Она глубоко вдохнула, медленно выдыхая.

— Мне кажется, что ты знаешь о том, что случилось, больше, Жак. Расскажи мне.

«Спутники жизни связаны навечно. Один не может существовать без другого. Мы уравновешиваем друг друга. Ты свет к моей темноте. Мы должны часто ментально и не только соединяться друг с другом».

Ее лицо побледнело. Ноги ослабели. Она резко осела на пол.

«Ее мать. Всю свою жизнь, она осуждала мать за то, что та превратилась в тень».

И если Жак говорил правду, а что-то в ней боялось, что это так, получается, что с ней случилось то же, что и с матерью? Жак приговорил Шиа к такой же ужасной судьбе?

Руками Шиа нащупала стену. Используя ее как поддержку, она попробовала встать.

— Я отказываюсь верить в это. Я не твоя Спутница жизни. Я не давала клятвы, я не буду. — Она начала продвигаться к двери вдоль стены.

«Шиа, не делай так!» — Это была не просьба, скорее категорический приказ, его резкие черты превратились в непримиримую маску.

— Я не позволю тебе сделать это со мной. Мне все равно, вампир ты или нет. Ты можешь сделать свой выбор, даже убить меня, потому что другого пути нет.

«У тебя совсем нет никакого представления о способностях, Шиа, ты не знаешь, как их использовать, и можешь неправильно это сделать». — В его голосе слышалась мягкая угроза, а интонация вызывала дрожь по ее позвоночнику. — «Не бросай мне вызов».

Ее подбородок поднялся.

— Жизнь моей матери была пустой тратой, а мое детство превратилось в ад. Человек, который был моим отцом, был похож на тебя, и она была как-то связана с ним, он оставил ее… — ее голос прервался, и она глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. — Я сильнее, Жак. Никто не будет управлять мной или оскорблять меня. Я не убью себя только потому, что какой-то человек бросил меня. Я бы никогда не оставила своего ребенка одного в этом мире в то время, как я сама замкнулась бы в себе и стала словно пустая раковина.