Читаем без скачивания Натюрморт (в сокращении) - Джой Филдинг

Я не могу! Это невозможно!

Она быстро водила глазами из стороны в сторону, и ликование охватывало все ее существо, словно огонь — сухие дрова.

Это все лекарства. Ты сейчас проснешься!

«Расслабься. Скоро все закончится».

Нет! Не сейчас, когда я так близка к победе! Кейси лежала в постели, чувствуя, как ее дыхание становится все чаще, смотрела на круглую люстру у себя над головой и пыталась успокоиться.

Я выкарабкаюсь. Я смогу! Смогу!

В коридоре раздались шаги Уоррена — он шел ее проведать. Даже в полумраке он тут же поймет, что зрение ко мне вернулось. И все же она не могла заставить себя закрыть глаза, так ее пугала мысль о том, что, когда она их вновь откроет, вокруг будет только чернота.

Уоррен вошел в комнату.

Кейси глубоко вздохнула, мысленно пробормотала молитву и закрыла глаза.

— Привет, дорогая. Как ты? — Он присел на край кровати, и Кейси ощутила исходящий от него запах алкоголя. — Опять не могу заснуть, вот и решил посмотреть, вдруг ты тоже не спишь. Кажется, я уже начинаю скучать по нашим милым беседам.

Он погладил ее по ноге.

— У тебя немного стесненное дыхание. Что такое? Уж не собираешься ли ты умереть у меня на руках? — Короткий смешок. — Звонила твоя сестра. Хочет приехать завтра с Лолой. Я сказал, что закажу пиццу и мы устроим пикник на заднем дворе. Она ответила, что это отличная идея, и знаешь что? Зачем тратить время на борьбу, если все мы знаем, что я не воин, а любовник? — Он снова рассмеялся. — Раньше я об этом не думал, был слишком всем этим подавлен. А теперь вдруг понял, что Дрю похожа на грустного щеночка, которого все только и пинают. Так что я решил обращаться с ней не как с куском дерьма в шмотках от Гуччи, а как с принцессой из Лолиных сказок. Я прискачу к ней на белом коне и вскружу ей голову.

Но как, спросишь ты. Что ж, ты не переживешь этого воскресенья. А когда тебя положат в могилу и засыплют землей, я подставлю твоей сестрице крепкое плечо и предоставлю жилетку, чтобы выплакаться. Безутешный вдовец утешает обезумевшую от горя свояченицу. Любовь, скрепленная общей потерей, — это прекрасно, ты не думаешь? Мы не будем торопиться, разумеется, подождем годик и устроим изящную свадьбу. Лола будет держать букет, а Гейл и Джанин будут подружками невесты. Впрочем, лучше без Джанин.

Так или иначе, мы с Дрю будем жить в любви и согласии, по меньшей мере год или два. А потом — еще один страшный удар судьбы! Мать и дитя гибнут, обезумевший муж пытается их спасти. Тут на сцену вновь выйдет детектив Спинетти, но его второе расследование зайдет в тот же тупик, что и первое. Думаю, я смогу пережить месяц подозрений ради того, чтобы жить в роскоши всю оставшуюся жизнь. И тогда уже все будет мое! Все, ради чего работал твой отец. Ради чего обманывал и крал. Твой отец не был таким уж хорошим человеком! Я долгие годы следил за его карьерой. Не могу передать, как я им восхищался. Кажется, я тебе не говорил, но я написал о нем статью еще в университете.

Веки Кейси нерешительно подрагивали: ей хотелось посмотреть на человека, которого она любила и который ее лишь использовал. Она должна была посмотреть ему в лицо — лицо чудовища под маской прекрасного принца, — в последний раз перед смертью.

Это рискованно. Смогу ли я обмануть его, заставить поверить, что мои глаза ничего не выражают? Медленно, осторожно она разлепила веки.

Он стоял у окна, глядя в ночь; луна освещала его красивый профиль.

Ничуть не изменился. Кейси едва подавила вздох желания, такого сильного, что она едва не застонала. Желания… чего? Разве можно желать мужчину, который хочет лишь моей смерти?

И все же это было желание, пусть и смешанное со страхом, гневом и отвращением. Не приходилось сомневаться, что Дрю легко затянет в тот же заколдованный омут. Рональд Лернер не слишком хорошо подготовил своих дочерей ко встрече с такими мужчинами, как Уоррен Маршалл…

Уоррен вздохнул и потуже затянул пояс шелкового халата, который она подарила ему на прошлое Рождество. Кейси закрыла глаза.

— Ну что ж. — Он подошел к кровати и снова вздохнул. — Как меня утомляют все эти выражения сочувствия! Пойду спать.

И он поцеловал Кейси в уголок рта.

Она пролежала остаток ночи с открытыми глазами, не желая поддаваться усталости. Смотрела, как блекнет лунный свет, как нежно-голубое утреннее небо затягивает серая пелена облаков. Потом услышала, что Уоррен принимает душ, и тут небо прочертила молния и загрохотал гром.

Светозвуковое шоу специально для меня. Кейси, наслаждалась зрелищем вопреки всему. Или, может быть, не вопреки, а благодаря? Когда в последний раз мне доставляло столько удовольствия созерцание хлещущего по стеклу дождя?

Дрю всегда боялась гроз. Маленькой она часто приходила среди ночи в комнату к Кейси и забиралась к ней в постель, когда за окном неистовствовал гром. Кейси целовала сестру в макушку, и та всегда засыпала; сама же Кейси не могла заснуть, пока буря не стихнет. Утром Дрю, ни слова не сказав, возвращалась к себе. Когда они выросли и отдалились друг от друга, Дрю перестала приходить к сестре. Нашла другое сильное плечо, чтобы успокоиться, другие постели, чтобы укрыться в грозу.

Зазвонил телефон.

Уоррен ответил из своей комнаты:

— О, привет, Дрю. — Его голос звучал тепло. — Да, просто ужасно. В прогнозе говорят, что будет еще хуже. Но ночью должно развиднеться, так что насчет Геттисберга все остается в силе. Нет, на твоем месте я бы сегодня остался дома. Конечно. Я все понимаю. Я позвоню тебе позже и все расскажу в подробностях. Не волнуйся и поцелуй от меня Лолу… — Он повесил трубку.

Минуту спустя он уже стоял в дверях ее спальни.

— Это была твоя сестра. Она сегодня не приедет.

Глава 12

— Так-так-так, — повторял мягкий женский голос, — как вы себя чувствуете в это прекрасное воскресное утро, миссис Маршалл? На вас подействовала вчерашняя буря? Давление у вас, я вижу, чуть повышено.

Кейси узнала сиделку Хэрриет Фридландер, которая приходила накануне вечером, и с радостью отдалась ее заботливым рукам. Как Хэрриет отличается от Пэтси, думала она, пока сиделка обтирала теплой влажной салфеткой ее лицо и тело, а потом закрепляла питательную трубку.

— Ну вот, — сказала она, закончив, — теперь вы готовы встретить новый день!

Встретить смерть, мысленно поправила ее Кейси.

— Как себя чувствует моя жена? — спросил Уоррен, войдя в комнату. Он подошел к кровати и сжал руки Кейси.

— Давление выше нормы. Нужно проконсультироваться с лечащим врачом.

— Это первое, что я сделаю завтра утром. Если, конечно, вы не считаете, что надо отвезти ее в больницу прямо сейчас…

— Нет, в этом нет необходимости. Воскресенье — не лучший день для госпитализации. Врача не найти, одни практиканты и стажеры. Я вернусь в пять часов, чтобы покормить ее.

— Отлично. До встречи, — сказал Уоррен. — Пойдемте, я вас провожу.

Как только они ушли, Кейси открыла глаза. В окно спальни смотрело яркое летнее солнце. Это был удивительно красивый день.

Жаль умирать сегодня, подумала Кейси и принялась двигать пальцами рук и ног, вращать ступнями и лодыжками. Остановилась она только тогда, когда услышала хлопок входной двери.

— Эта милая дама, — отметил Уоррен, появляясь в дверях, — будет очень расстроена, когда вернется и обнаружит тебя мертвой. А что делать? Ник будет здесь через пару часов. Надеюсь, я отправляю тебя в лучший мир, так что береги себя. — Он наклонился и крепко поцеловал ее в губы. — Пока, Кейси.

Она почувствовала, что он остановился на пороге, чтобы посмотреть на нее в последний раз. Сожалеет ли он хоть каплю, гадала она. Через секунду хлопнула входная дверь. Только тогда Кейси решилась открыть глаза. И отчетливо увидела комнату.

Я должна выбраться отсюда.

Но как? Что я могу сделать?

Кейси попыталась перевернуться на бок, но ее тело едва сдвинулось с места, пока она изо всех сил сражалась с неподвижной правой рукой. На глаза навернулись слезы. Если бы мне удалось добраться до телефона и позвонить по 911!

Оставался сущий пустяк — встать с постели, при том что она беспомощна как младенец.

Должен быть какой-то выход! Не могу же я просто лежать и ждать.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Кейси удалось повернуть голову на пару дюймов влево. Комната медленно заскользила перед ее глазами: ярко-голубое небо сменила розовато-лиловая стена, экран телевизора, полосатое кресло и изящный прикроватный столик. Я это сделала. Она остановила взгляд на больших красных цифрах, горящих на дисплее электронных часов: 11.15.