— Отлежитесь, молодой человек, и лучше больше никогда не прибегайте к такому способу выживания, — он бросил неприязненный взгляд на орден Лазаря, который Вадим сжимал в руке.
— А если другого способа нет?
— Есть. Он называется «осторожность». Иными словами, не лезьте на рожон, думайте перед тем, как что-нибудь предпринять. Найдите себе, в конце концов, безопасное занятие!
— Боюсь, господин Исупов, для этого уже поздно, — сказал князь Валицын. Он присутствовал в комнате на протяжении всей операции.
Лекарь поджал губы, собрал инструменты в саквояж, сухо попрощался и вышел.
— Что ж, Вадим Егорович, надеюсь, вы узнали что-нибудь важное. Всё-таки умерли вчера, не хотелось бы чтобы это было напрасно.
Вадим вкратце пересказал всё что с ним произошло.
— Самое важное что я заметил, это то, что все сплошь радикалы носят грим. Парики, накладные усы, прочие способы изменить внешность. Так что, возможно, я смогу проникнуть в их ряды.
— Не побоитесь?
— Думаю, умирать страшно только первый раз, — попытался сыронизировать Вадим. Князя его попытка не впечатлила.
— Не обольщайтесь. Орден Лазаря больше одного раза одним человеком не применяется.
Вадим постарался скрыть досаду.
— Всё равно, надо с ними бороться.
— Желаете отомстить за собственную смерть?
— Не только. То, что я там видел — это самое настоящее зло. Не стану скрывать, наша Империя имеет множество недостатков, но человеческие жертвоприношения, убийства, сотрудничество с островитянами, восстания и прочее — это слишком. Моё поместье было сожжено бунтовщиками, я не хочу чтобы таким же образом сгорели сотни поместий. И ещё меньше я хочу, чтобы ваши солдаты начали стрелять в восставших крестьян и рабочих на заводах.
— Им не впервой, — заметил князь.
— Знаю. Но всё-таки надо попытаться остановить бунт до того как он начнётся. И накрыть этих тёмных колдунов.
— Вы говорите так, словно сами вы не тёмный колдун, Вадим Егорович. Я ведь порылся в архивах относительно истории вашего семейства. Ваши предки немало человеческой крови пролили.
— Я знаю. Я был на нашем семейном капище, ныне заброшенном. И я знаю, что там происходило в старый времена. Именно потому я и говорю: нельзя допустить возвращения тех времён. Не думаю, что Велемира Воронова искренне ратует за свободу, равенство и братство. Ей просто нужно, чтобы пролились реки крови. Она хочет вернуть древние порядки.
Князь посмотрел на него долгим взглядом. Ничего не ответил и вышел. Вадим откинулся на подушки и провалился в глубокий сон без сновидений.
Глава 14
Оказывается, умирать не только неприятно, но и болезненно. Вадим больше недели пролежал в кровати, страдая о болей в пробитой колом груди. Зато появилось время подумать и хоть как-то осмыслить всё произошедшее. Всё время, проведённое в Слободе, он просто реагировал на происходящее, действуя по принципу: ввязаться в события, а том уже как получится. Поразмысли в над произошедшим он с ужасом понял, что до сих пор жив только благодаря счастливому стечению обстоятельств. Люди, в интриги которых он ввязался, были намного могущественнее его. Просто несопоставимо могущественее. Сыновья Императора, Роман и Константин, самые родовитые люди Империи, государства, к котором право крови имеет решающее значение в любых ситуациях. Велемира Воронова, женщина с неясным статусом, но судя по всему, обладающая огромным влиянием в среде тёмных семейств и наделённая магическом даром невероятной мощи. Орест Ничацкий и Феофан Домидов, богатейшие люди Империи, если не всего мира. Радикалы, намеренные свергнуть монархию. Князь Валицын, возглавляющий всю полицию. Наконец, Его Величество, наверняка осведомленный обо всём происходящем. И как вишенка на торте — островитяне, извечные соперники Империи. Жернова интриги подобного масштаба перемелют Вадима не заметив. Хотя… В его родовом поместье есть мельница. Новая, и двух лет не прошло с постройки. Раньше была другая, никто не упомнит уже, когда построенная. Она взорвалась. Такое случается. Когда мельник не уследит за подмастерьями, и в жернова попадёт камушек. Вообще-то ничего страшного обычно не происходит, камушек перемалывается и потом хлеб. Испеченный из такой муки немного скрипит на зубах. Но иногда попадается особенный камушек, очень прочный. Он даёт искру, когда попадает в жернова, и мелкая мучная пыль, которой постоянно висит в воздухе на мельнице, вспыхивает. Взрыв тогда был страшный, все кто был на мельнице погибли, пришлось строить новую. Вот таким камушком Вадим и станет. Взорвет всё к бесу. Хотя, остаётся риск быть перемолотым в муку и скрипеть на зубах. Вадим вдруг с теплотой вспомнил свою деревню. Она ведь теперь в полном смысле его. Семья уже за границей, он официально вступил в права наследования, подписал необходимые бумаги и проинструктировал старосту, как теперь они будут жить. Может быть, уехать туда, да и жить в тихости да благости? Нет. Слушком уж глубоко он влез в придворные интриги. Теперь даже если уедет домой, покоя ему не дадут. Не хочется жить в постоянном ожидании визита тёмных. Они ведь сильны в провинции.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Он с детства слышал рассказы о старых временах. Да, официально тёмные маги в Империи были равны стихийным, древние роды формально не уступали ни потомкам Рарога, ни западным аристократам. Но это на бумаге. На самом же деле, они учились в других школах, редко занимали высокие посты и иногда. Находясь в кругу своих, с тоской вспоминали те времена, когда этой землёй правили они. Это было много веков назад, но память хранилась свято. Когда Вадим подрос, отец отвёл его в лес. Они вышли из дома затемно и шли весь день. К тому месту, куда отец привёл Вадима, не вели тропинки, они пробирались сквозь лесную чащу. Там, на заповедной поляне, стояли в круг пять поставленных торчком больших валуна, и ещё один лежал плошмя в центре. Отец рассказал ему о том, как пришлые стихийный маги запретили тёмным использовать силу крови. С тех пор они могли пользоваться только своей силой, что сильно ограничивало их возможности. Любой стихийный маг, даже слабый, без труда мог одолеть тёмного. Да, можно было использовать для удара всю свою силу, но это означало смерть от истощения.
Так, стоп. От неожиданной мысли Вадим сел на кровати и ойкнул от боли в груди. Воронова творит такую волшбу, которая гарантированно убила бы её, пользуйся она только своей силой. Не исключено, что она от рождения одарена небывало болшим запасом жизненной энергии, хотя такие люди обычно отличаются высоким ростом и физической силой, как, например, Домидов. Велемира же невысокого роста, и не производит впечатление пышущей здоровьем особы. Получается, она пользуется заёмной силой. В принципе, тёмные давно научились обходить запрет на ритуалы жертвоприношения. В конце концов, люди едят мясо, и в любой деревне скотину регулярно режут. Несложно замаскировать ритуал под забой скота. Однако, церковь и императорская гвардия прекрасно знают об этой уловке и тщательно следят, чтобы ей не злоупотребляли. К тому же, древне традиции предписывали пользоваться именно человеческими жертвами. Считалось, что это даёт значительно больше энергии, а уж если принести в жертву человека, наделённого магическим талантом… выходит, его пытались заколоть непросто чтобы заткнуть рот, для этого хватило бы и стрелы или удара дубинкой в тёмном переулке. Вороновой и её пособникам была нужна жертва. Нужно большое количество энергии. А это, в свою очередь, означает, что они к чему-то готовятся. К чему-то очень серьёзному. Например, к покушению на Его Величество.
Вадим позвал слугу и велел передать князю просьбу о личной встрече. Валицын этим же вечером нанёс ему визит, и Вадим поделился с ним своими соображениями.
— Нет, покушение на Императора им сейчас без надобности. То есть, покуситься-то они вполне могут, но зачем это делать при помощи тёмной магии? Это невозможно будет скрыть, и Его Величество тут же объявит тёмных вне закона. Да и общество их осудит. К вам ведь большинство населения Империи относится, скажем так, не очень хорошо. Вас попросту перебьют. Те, кто попадёт в руки правосудия, будут считать что им чрезвычайно повезло.
