— Высота замедлила их движение, но недостаточно, — сказал Калеб.
— Высота?
— Мы на высоте более восьми тысяч футов. Поэтому вы и задыхаетесь после нескольких шагов ходьбы. То же и с лошадьми. Мои лошади — горные как и у них. А ваши — нет.
— Что же мы будем делать?
Калеб поднял ружье и прицелился. Пока что всадники были вне досягаемости ружейного выстрела. Но Калеб ружье не опустил. Он просто стал ждать.
Спокойствие и выдержка Калеба напоминали собранность кота перед прыжком. Далеко внизу всадники легким галопом пересекали долину. Калеб дослал в патронник патрон и навел дуло на одного из всадников.
— Вы собираетесь стрелять, даже не выяснив, кто они? — напряженным голосом спросила Виллоу
— Я знаю, кто они.
— Но…
— Посмотрите на эти горы, — резко оборвал ее Калеб — Вы видите какое-нибудь укрытие для человека, не говоря уже о семи лошадях, если начнут стрелять снизу?
— Нет, — признала Виллоу.
— Задумайтесь об этом, южная леди. Рано или поздно нам придется покинуть рощицу, где сейчас укрываются лошади.
Виллоу крепко сцепила пальцы, пытаясь скрыть дрожь, пока Калеб, не спуская глаз с всадников, выбирал более удобную позицию.
— Может быть, — продолжал Калеб, — вы считаете, что перед нами два богобоязненных, регулярно посещающих церковь молодых человека, которые предприняли это путешествие исключительно для того, чтобы подвергнуть себя трудному испытанию?
— Нет, — прошептала она.
Улыбка Калеба была суровой.
— Не вздыхайте так тяжело, голубушка. Я был бы рад подойти поближе к ним, чтобы попугать. — Он держал на прицеле второго всадника, однако не делал попыток нажать на спусковой крючок. — Если бы рядом был Вулф! Это настоящий дьявол с ружьем.
Начал накрапывать мелкий дождь, когда преследователи скрылись в лесу. Если предположить, что они идут по следам Калеба и Виллоу, то можно было их ждать у подножия склона минут через двадцать. Опустив ружье, Калеб повернулся к Виллоу.
— Вам будет лучше вернуться в рощу. Если у одного из этих бандитов крупнокалиберный Шарпе, здесь может быть жарко.
— На таком расстоянии?
— Я видел, как из Шарпса убивали людей на расстоянии восьмисот ярдов.
— Сколько ярдов до этого леса? — спросила Виллоу
— Меньше тысячи напрямик. А до того места, откуда они должны выйти, около шестисот. Для Вулфа это не было бы проблемой, но я не такой отличный стрелок. Так что идите лучше к роще.
Виллоу зашевелилась, чтобы встать, когда Калеб рывком вернул ее на землю.
— Эти шакалы пошли напрямик! Они побоялись потерять наш след из-за дождя!
Всадники вынырнули из леса в девятистах ярдах и, пришпоривая лошадей, стали взбираться вверх по борозде, образованной лавиной Калеб вел второго всадника, но не стрелял. Бандиты срезали путь и очень скоро могли оказаться на позиции, с которой рощица, где прятались лошади, становилась уязвимой для их выстрелов.
— Пригните голову, — приказал Калеб.
Спрятавшись за валунами, Виллоу могла наблюдать лишь за Калебом Блэком. Он не шевелился, расслабленно держал ружье подпуская преследователей поближе Взгляд у него был как у хищной птицы — сосредоточенный, внимательный. И в то же время не ощущалось напряженности в его руках или лице Сколько раз, подумала Виллоу, сидел он вот таким же образом в засаде во время войны, ожидая, когда к нему подойдут поближе
Снова оценив крутизну склона и плотность дождевой завесы, Калеб нажал на спусковой крючок. Ружье дернулось в его руках. До того, как эхо отразилось от гор, он выстрелил еще несколько раз, быстро досылая патроны в патронник
Один из всадников завопил и схватился за правую руку Другой вытащил ружье из чехла, но тут же выронил его и ухватился обеими руками за луку седла, поскольку его лошадь рванулась что есть мочи вниз по склону Пули завывали и отскакивали от скалы, обдавая каменными осколками лошадей. Взбрыкивая и становясь на дыбы, лошади несли всадников вниз.
Ругая себя за то, что не попал по одному всаднику и слишком легко ранил другого, Калеб продолжал стрелять. Когда пуля отскочила от ближайшего к нему валуна, оставшийся невредимым бандит свирепо пришпорил лошадь. Обезумев от ужаса, она поскользнулась и покатилась по склону. Всадник не успел вовремя вынуть ногу из стремени. Когда лошадь встала, он остался лежать на склоне. Второй всадник оглянулся, но продолжил отступление, оставив напарника на произвол судьбы.
Калеб издал долгий вздох, прицелился и мягко нажал на спусковой крючок. Ружье дернулось в его руках. Беглец наклонился на мгновение вперед, затем выпрямился. Лесистый склон горы поглотил лошадь с всадником, прежде чем Калеб успел выстрелить второй раз. Вся перестрелка длилась всего лишь какую-то минуту.
«Проклятье!»
Воцарилась тишина, которая казалась оглушительной после ружейной пальбы. Виллоу подняла голову и покачала головой, поражаясь тому, сколько выстрелов произвел Калеб. Она слышала об автоматическом оружии, но никогда не видела его в действии. Количество пуль, которое один человек мог выпустить за короткое время, поистине впечатляло.
— Вы человек-армия, — нарушила тишину Виллоу
— Богом забытая армия, — пробормотал Калеб, сердито ощупывая взглядом склон и перезаряжая ружье. — Не смог попасть в конюшню с шестисот ярдов.
— В такую сутемь увидеть конюшню — уже везение — Виллоу высунулась из-за валунов и посмотрела вниз. — Похоже, вы одного уложили.
— Глупость его уложила, а не я. Этот болван пришпорил лошадь, когда та от ужаса готова была прыгать через луну. Лошадь упала, он тоже…
— Он жив?
Калеб пожал плечами и продолжал всматриваться в лесок на склоне, пытаясь обнаружить там всадника, который пожелает ответить на его стрельбу.
Послышался топот уносящихся прочь лошадей. В наступившей после перестрелки тишине этот звук был слышен на много миль вокруг.
— Пора двигаться, — сказал Калеб.
— А как быть с ним? — спросила Виллоу, глядя на лежащего вдали человека.
— Он подводит счеты своим грехам. Не стоит мешать ему в этом.
7
Калеб ехал по скользкому каменистому склону со скоростью, малейшее превышение которой грозило смертельной опасностью. Даже его крупные, выносливые лошади были на пределе и надсадно дышали до самого перевала, после которого начался извилистый спуск. Лес стал выше и гуще, и ветви нещадно хлестали Калеба и Виллоу. Ели и пихты все чаще перемежались с осинами. Дождь постепенно стихал, и стук капель по листьям незаметно перешел в дремотный шорох. Омытые дождем стволы осин излучали призрачное сияние.
