— Там, посмотри, — прошептала Катрин ему на ухо, — он там, у двери!
— Он! — воскликнул Бернар. — И что он делает здесь?
— Тише! — сказала Катрин, сжимая руку молодого человека. — Твоя мать пригласила его вместе с мсье мэром и мадемуазель Эфрозин… Бернар, он твой гость!
Действительно, на пороге возник молодой человек, одетый в изящный костюм для верховой езды и цветной галстук, в руке он держал хлыст. Увидев молодых людей, стоявших почти в объятиях друг друга, он, казалось, спрашивал себя, должен ли он уйти или остаться.
Взгляды Бернара и вновь прибывшего встретились.
Глаза молодого лесничего метали молнии.
Парижанин инстинктивно понимал, что попал в логово зверя.
— Извините, мсье Бернар, — пробормотал он, — но я искал…
— Да, — сказал Бернар, — и в результате вы нашли то, что не искали?
— Бернар! — тихо сказала Катрин.
— Оставь! — сказал молодой лесничий, пытаясь освободиться от объятий Катрин. — Я должен сказать несколько слов мсье Шолле; если мы сейчас честно и откровенно поговорим, то все будет решено!
— Бернар! — продолжала настаивать Катрин. — Будь терпеливым и хладнокровным!
— Будь спокойна… но только дай мне сказать два слова этому господину… или, клянусь Богом, я скажу ему больше!
— Да, но…
— Успокойся же, прошу тебя! — И настойчивым движением
Бернар подтолкнул Катрин к двери.
Девушка поняла, что всякая попытка остановить его, всякая настойчивость с ее стороны только бы увеличили гнев возлюбленного. Поэтому она вышла из комнаты, умоляюще сложив руки и ограничившись мольбой во взгляде.
Когда дверь на кухню, через которую вышла Катрин, закрылась, молодые люди остались наедине.
Бернар проверил, хорошо ли захлопнулась дверь, и закрыл ее на засов.
Затем он повернулся к Парижанину.
— Итак, мсье, — сказал он, — я тоже кое-что искал, вернее, кое-кого, но мне повезло больше, чем вам, так как я нашел того, кого искал. Я искал вас, мсье Шолле!
— Меня?
— Да, вас!
Молодой человек улыбнулся. Когда на него нападал мужчина, он вел себя так, как подобает мужчине.
— Вы меня искали?
— Да.
— Но, как мне кажется, меня совершенно не трудно найти!
— За исключением того момента, когда вы уезжаете рано утром в тюльбири, чтобы встретить парижский дилижанс по дороге, ведущей в Гондревиль!
Молодой человек резко выпрямился и с гордой улыбкой ответил:
— Я выезжаю из дома в тот час, который мне удобен, и я еду туда, куда мне хочется, мсье Бернар. Это никого не касается!
— Вы абсолютно правы, мсье. Каждый свободен в своих действиях, но есть истина, которую вы, надеюсь, не будете оспаривать, так же как я бы не стал оспаривать, если бы она исходила от вас!
— Какая?
— То, что каждая собственность имеет хозяина!
— Я с этим и не спорю, мсье Бернар!
— В таком случае вы понимаете, мсье Шолле, что если я землевладелец, то поле, входящее в мою собственность, принадлежит мне; если я пастух, то мое стадо принадлежит мне, если я фермер, то ферма, на которой я живу, — тоже принадлежит мне. И если из леса появится кабан, чтобы опустошить мои поля, то я спрячусь в засаду и убью этого кабана; если появится волк и нападет на моих овец, то я застрелю этого волка; если лиса прокрадется на мою ферму, чтобы полакомиться моими курами, то я поставлю ей ловушку или размозжу ей голову ударом своего сапога! Если бы поле, овцы и куры не принадлежали мне, то я не имел бы на это права, но они мне принадлежат, и это меняет дело! Да, кстати, мсье Шолле, я имею честь вам сообщить, что даже без согласия родителей я хочу жениться на Катрин и что через две недели Катрин станет моей женой, моим благом, моей собственностью, в связи с чем я хочу сказать: «Горе тому кабану, который собирается опустошить мои поля! Горе тому волку, который пытается подобраться к моей овце! Горе той лисе, которая хочет полакомиться моими курами!» А теперь, если у вас есть какие-нибудь возражения, то выскажите мне их прямо сейчас. Я вас слушаю!
— К сожалению, — ответил Парижанин, который, несмотря на всю свою храбрость, был рад выпутаться из затруднительного положения, — к сожалению, вы не единственный, кто меня слушает!
— Не единственный?
— Нет… Вы хотите, чтобы я ответил вам в присутствии женщины и священника?
Бернар повернулся. Действительно, на пороге стояли аббат Грегуар и Катрин.
— Нет, — сказал он, — вы правы. Ни слова!
— Итак, до завтра? — спросил Шолле.
— До завтра! Или до послезавтра! Я к вашим услугам в любое время, когда и где вам угодно!
— Прекрасно!
— Друг мой, — сказала Катрин, очень довольная приходом доброго аббата Грегуара, дающего ей возможность вмешаться во все происходящее, — вот наш дорогой аббат Грегуар, которого мы все так любим и которого я, со своей стороны, не видела уже восемнадцать месяцев!
— Здравствуйте, дорогие дети! — сказал аббат.
Молодые люди обменялись последними взглядами, в которых таился вызов, и Луи Шолле удалился, попрощавшись с Катрин и аббатом, в то время как Бернар с улыбкой на устах приблизился к аббату, чтобы поцеловать ему руку со словами:
— Добро пожаловать, посланник мира! Добро пожаловать в дом, где все мечтают обрести душевный покой!
Глава II. Аббат Грегуар
Даже в самой обыкновенной действительности случаются события, которые посылает Провидение.
Появление аббата Грегуара в тот самый момент, когда молодые люди были почти готовы обменяться вызовом, было одним из таких событий. Для доброго аббата приход в Новый дом между обедней и вечерней, да притом, что он был в нем только один раз, был довольно длительной прогулкой. И поскольку ничто не предвещало присутствия аббата в столь ранний час, то Бернар, поцеловав его руку, с улыбкой спросил:
— Для чего вы пришли сюда, господин аббат! -
— Я?
— Ну да, вы… Держу пари, что вы даже не подозреваете, для чего вы пришли, или, вернее, что вам предстоит сделать в этом доме!
Аббат даже не попытался разгадать загадку, прозвучавшую в словах Бернара.
— Человек предполагает, а Бог располагает, — сказал он. — Я полностью полагаюсь на его волю! — и добавил: — Честно говоря, я пришел с визитом к вашему отцу!
— Вы его видели? — спросил юноша.
— Нет еще, — ответил аббат.
— Господин аббат, — снова сказал Бернар, нежно посмотрев на Катрин, — ваш приход всегда желателен в этом доме, но сегодня особенно!
— Да, я догадываюсь, что это из-за приезда нашей дорогой малютки!
— В какой-то степени из-за этого, дорогой аббат, но в гораздо большей степени по другой причине!
— Ну, дорогие дети, — сказал аббат, ища глазами стул, — вы мне сейчас все расскажете!
