охали-ахали, выпытывали подробности происшествия, порицали и Магду, и Витольда. После очередного обсуждения на Ханну напала непреодолимая зевота — навалилась усталость после трудного дня.
— Шольт у вас ночевать будет? — спросил Ёжи.
Ханна задумалась. Вообще-то, у Шольта есть своя квартира, и доковыляет он без труда — всего-то надо перейти через дорогу. Но помогут ли ему подняться на третий этаж? Мохито говорил, что лифта нет. Идти вместе, просить кого-то об одолжении? А завтра беспокоиться, спустится ли по лестнице покалеченный волк?
— Можно и у меня, диван все равно уже выкидывать, — пожала плечами Ханна. — Или пойдешь домой?
Вопрос был обращен к Шольту. Волк удовлетворенно икнул и побрел к подъезду, всем своим видом демонстрируя, что готов переночевать здесь.
— Так проще будет.
— Да, — согласился Ёжи.
Никаких хлопот Шольт не доставил — в ванную за Ханной не лез, улегся на свой диван и довольно быстро заснул. Правда, утром почему-то обнаружился в кровати, под боком. Скандала не вышло только потому, что Ханна сама была хороша — обнимала волка, как плюшевую игрушку, даже хвост коленом придавила.
После фотографирования липы и завтрака омлетом пошли в кафетерий. Шольт приноровился спускаться по лестнице, пару раз оступился, но не упал. В кафетерии началась череда сюрпризов. Сначала Ханне вручили повестку в суд — на заседание по делу о брошенном взрывпакете. Следом, практически без перерыва, к веранде подъехал микроавтобус с надписями «Наружная реклама», «Оформление витрин, декорирование входов, ростовые фигуры». Молодые люди в спецодежде споро выгрузили из фургончика пластмассового официанта в белом халате и поварском колпаке, державшего в руках черный поднос.
— Что это?
Оказалось — обещанный подарок Витольда. Ростовая фигура, две выноски и нарезанные слоганы, которые сотрудники рекламного агентства намеревались наклеить на окна и стены.
— Пирожок — друг оборотня? — удивилась Ханна. — А почему именно пирожок? Не пончик, не заварное пирожное?
— С пончиками у оборотней любовь с первого взгляда, — важно пояснил сотрудник агентства. — А пирожки — настоящие друзья.
Ханну поразило то, что рекламное недоразумение дружно одобрили все: и Анджей, и полковник Деметриуш, и Ёжи со Снежкой, и даже глава городских огнеборцев.
— Красиво стало! — сообщила Снежка, глядя на ярко-алые буквы и гигантское блюдо с пирожками. — Раньше чего-то не хватало, а теперь в самый раз.
Мнение Снежки разделили не все. Но не так, как хотелось бы Ханне. Огнеборцы сочли, что официанту не хватает противогаза, спецназовцы принесли потрепанный бронежилет, а на поднос кто-то поставил автомобильный огнетушитель. Анджей, пришедший пообедать, выслушал жалобы, снисходительно похлопал Ханну по запястью и заверил:
— Зато у тебя теперь проблем с пожарной инспекцией не будет.
К пятичасовому чаю, когда Шольт переваривал вторую порцию супа-пюре из цветной капусты с говядиной, в кафетерий прибыл довольный Йоша. Мельница Алекса заняла третье место, проиграв самолету и мини-роботу, учителя и директор школы были в восторге, а Мохито, общавшийся с Йонашем смс-ками, уже пообещал купить красивую рамочку для почетной грамоты. Официант в противогазе Йонашу очень понравился.
— Пап, смотри, у него поднос большой, а огнетушитель маленький! Можно я те муляжи гранат принесу и положу, чтобы красиво было?
Шольт кивнул. Йонаш бросил рюкзак и умчался за гранатами. Ханна обреченно прикрыла глаза. Не хотелось даже думать, что скажут родители, если увидят эту рекламу. И — упаси Хлебодарная! — если матушка узнает, что муляжи гранат принес ребенок. Тогда вообще головы не сносишь.
Мохито приехал к закрытию кафетерия. Принес рамочку, похвалил Йонаша. Удивленно принял приглашение на ужин во дворе.
— Пюре приготовила много, — объяснила Ханна. — Шольту печенку протерла. Он, похоже, печенку любит — вчера ел, и сегодня согласился. Вам — ломтями, если будете. Изысков не обещаю. Могу банку консервированных помидоров открыть.
— Я огурцы принесу, у нас огурцы есть! — радостно прокричал Йонаш и в очередной раз умчался через дорогу.
За ужином Мохито неожиданно предложил:
— А давайте завтра в лес махнем? Превратимся, побегаем вволю. Я с этой работой уже звереть начал, скоро только рычать буду, слова застревают.
— Я могу отпроситься, — запрыгал Йоша. — Меня отпустят, после такой грамоты еще неделю отпрашиваться можно. Тетя Ханна, вы с нами?
Ханна вспомнила неудачную поездку к знакомой полянке, белобрысую пакостницу, рекламу… и сказала:
— Да.
Сейчас откажешься, сама точно не поедешь, отложишь до выходных. А потом что-нибудь стрясется, а потом холодно-дождь-снег… никаких отговорок. Есть компания — надо ехать.
Глава 25. Прогулка
Сомнения разобрали перед сном, когда она меняла постельное белье, пропахшее волком-Шольтом. Мохито. Медведь, пугающий и Ханну, и висицу — не лучшая компания для лесных прогулок.
«Там будет Йонаш. И Шольт, — успокоила себя она. — Если волчонок не боится гролара, висица как-нибудь одно гуляние перетерпит».
Постельное белье отправилось в корзину, но это мало помогло делу — запах волка поселился в квартире, прятался в углах, за мебелью, витал над кухонной утварью. Это не вызывало прежнего раздражения, и Ханна подумала, что настоящие проблемы начнутся, когда Шольт встанет на ноги — именно на ноги, а не на лапы. Надеяться, что «тут вспомнит, здесь не очень» — нельзя. Сразу что-то не вспомнит, зато потом, при зацепке, водопадом хлынет. Пора ограничивать общение. Обеды, ужины — да. Можно приносить еду в кафетерий. А в дом, и уж тем более в кровать — не пускать. Иначе потом начнутся обсуждения на крыше с биноклем — всякие дяди Казимиры будут охотно слушать рассказы, что к ней легко пробраться в постель. Нет, нет и нет! Никаких вольностей.
Висица подала голос. Фыркнула.
«Смешно?» — спросила Ханна.
Висица еще раз фыркнула и замолкла.
Утром Ханна испугалась официанта в противогазе. Спустилась вниз, чтобы взять пирожков в окошке на завтрак — лень было готовить — увидела шлем-маску и фильтрующую коробку и едва не лишилась аппетита. Ни гранаты, ни огнетушитель за ночь никто не украл, только горсть стреляных гильз на подносе добавилась. Ханна купила пакет сладких «друзей оборотня», наотрез отказавшись от печенки, и пошла домой, размышляя о тщетности бытия.
Выехали двумя машинами, чуточку задержавшись против запланированного — Ханна забыла сфотографировать липу, пришлось возвращаться. Мохито погрузил Шольта и Йонаша в здоровенный внедорожник, буркнул, что покажет дорогу. Ханна следовала за ним, слушая радио. Съехали с трассы, миновали охранную зону газопровода, покружили по грунтовке между озер и остановились на опушке дубового леса. Деревья, омытые солнцем, роняли листья, словно капли
