Читаем без скачивания Чувак и надувная свобода - Игорь Градов

Реален был и другой вариант: нас могли просто пристрелить, что значительно упростило бы преступникам задачу. Пуля, как известно, дура, летит вовсе не туда, куда ее посылают. И вероятность схлопотать случайные девять грамм в живот или в задницу была весьма велика.

Прошло еще минут десять. Я уже начал беспокоиться — куда пропал Дик, как вдруг услышал сзади себя какой-то шум. Обернулся и, к своей радости, увидел Даркина. Он шел осторожно, пригибался, но главное — тащил с собой два пакета, в которых что-то подозрительно позвякивало. Через минуту Дик сидел рядом со мной.

— Где бочки с бензином? — спросил я.

— Они все оказались дырявыми, — ответил Даркин, пристраиваясь по соседству, — если налить в них бензин, то вытечет, и ничего из твоей затеи не получится. А я другое придумал…

Он открыл пакеты и достал четыре бутылки, наполненные какой-то маслянистой жидкостью. Горлышко каждой было аккуратно заткнуто тряпочкой.

— Вот, — пояснил Дик, — нашел пустые бутылки и решил использовать. С бочками не вышло, так, может, это попробовать… Залил бензин, да еще масла машинного добавил — нашел полбанки.

— И что мы будем делать с ними? — поинтересовался я.

— Я видел один фильм про войну, — объяснил Даркин, — там был такой эпизод: у солдат закончились гранаты, и они стали бросать во вражеские танки бутылки с бензином и машинным маслом…

— Точно, — вспомнил я, — эта штука называется «коктейль Молотова», я тоже в кино видел. Нужно поджечь тряпочку и бросить бутылку так, чтобы она разбилась. Тогда бензин растечется по железу, и все заполыхает. Отлично придумал, Дик!

— Стараюсь, — ответил Даркин.

Я сообщил о новом плане Френку и согласовал наши действия. Главное, чтобы он не перестрелял мексиканцев, когда они побегут из горящих грузовиков. Нам жареные латиносы ни к чему… А вот когда вылезут бандиты, тогда надо действовать. Целиться лучше всего им по ногам, чтобы было кого допрашивать. Можно, конечно, стрелять и на поражение — закон нам позволяет, но лучше все же взять их живыми.

С мертвого какой спрос? Никакого, и прибыли от него никакой, а с живого человека, да еще с раненого, можно много чего поиметь. Надо лишь как следует обработать — припугнуть, поднажать, вывернуть наизнанку. И тогда человек сам с удовольствием все расскажет…

Главное — найти правильный подход! Например, намекнуть, что бандит не получит медицинской помощи, пока не расколется… Очень хороший прием: жить-то всем хочется, и особенно — молодым и глупым, которых, как правило, и посылают на такие грязные дела. Их босс, скорее всего, сладко спит сейчас дома и ничем не рискует — разве что деньгами. А эти дурачки подставляют свои головы под полицейские пули. Я лично считаю, что нужно быть последним идиотом, чтобы рисковать жизнью ради чужих денег…

Так что дело тут простое: надо этих молодцов слегка припугнуть, а потом поддеть на обиду. Типа: ты головой рискуешь, пулю получить можешь и, скорее всего, скоро окажешься в тюрьме, да еще на немалый срок — за вооруженное сопротивление полиции. Твой босс о тебе тогда и не вспомнит, адвоката хорошего не наймет. И то верно, зачем ему о тебе думать — одним дураком больше, одним меньше, у него и своих забот хватает. Например, в Майами с девочками съездить или в Лас-Вегас прокатиться… Простые человеческие радости. А ты будешь сидеть в камере с законченными ублюдками, мечтать о сигаретке да дрочить на порножурналы. Или сам станешь для сокамерников вместо девочки…

После этого, считай, дело сделано: молодняк, размазывая сопли по щекам, сам все расскажет. А если этому болвану еще и обещать, что за содействие полиции послабление выйдет, то можно вообще не напрягаться — так будет петь, что только успевай записывать.

В общем, оставалось лишь взять этих недоумков живыми и привезти в участок. Для чего требовалось выкурить их из грузовиков. Чем мы с Диком и занялись.

Даркин был моложе и выше меня, к тому же занимался раньше баскетболом, был даже капитаном школьной команды, а потому ответственное дело метания бутылок мы доверили ему. И не ошиблись.

Я выставил на асфальте бутылки с «коктейлем Молотова» и проверил затычки. Затем стал по одной поджигать и передавать Дику. Тот на секунду привставал и очень ловко метал в цель. Из четырех в грузовики попали три. Неплохой результат!

Эффект от нашей атаки превзошел все ожидания — как только первые бутылки упали на грузовики и загорелись, что в темноте выглядело особенно эффектно, раздалось испуганное «а-а-а», и из кузовов посыпались мексиканцы. Как я и говорил, они кинулись наутек. Преследовать латиносов мы, естественно, не стали — пусть бегут к себе в Мексику и назад не возвращаются!

Драпанье нелегалов внесло разлад в ряды противника — кто-то из бандитов закричал: «Надо сваливать!», послышалась брань — на ком-то из бандитов загорелась одежда. Теперь настало наше время.

— Вперед! — скомандовал я и первым выскочил из-за машины, за мной в атаку ринулись Чамп и Дик. Пес тут же нашел себе цель — одного из ближайших громил — и мертвой хваткой вцепился ему в щиколотку, Дик сбил с ног еще одного преступника. Я также не стоял без дела: сначала помог Чампу разобраться с его противником — мощным ударом по голове отправил в глубокий нокдаун, а затем повалил на землю другого недоумка. С той стороны засады, где находился Фишер, тоже слышалась какая-то возня — видимо, он с кем-то дрался.

Через пару минут все было кончено: мы согнали пленных на обочину дороги и приковали наручниками друг к другу. Нашей добычей оказались четверо бандитов, остальные успели скрыться. Ну, ничего, мы их скоро достанем…

Затем отвели машины подальше от горящих грузовиков. Думаю, если бы Дик служил в армии во время Второй мировой, то ему непременно дали бы медаль за точное метание «коктейля Молотова» в цель — из трех грузовиков поразил два. Уцелевший мы также отогнали на безопасное расстояние — как боевой трофей.

Пойманные бандиты имели вид довольно плачевный — в порванной обгоревшей одежде, с разбитыми физиономиями. Они сидели, понуро повесив головы. Лицо одного из них мне показалось смутно знакомым — где-то я его уже видел.

Преступник был довольно упитанным мужичком лет тридцати пяти — намного старше остальных пленников, те оказались, как я и предполагал, молодыми ребятами. Я приказал Френку и Дику приковать юных недоумков к столбу и не спускать глаз, а сам повел мужичка внутрь здания. Там я усадил его на диван (разумеется, в наручниках) и стал допрашивать.

Билл учил меня: допрашивать арестованного всегда нужно сразу же, как только ты его взял. Пока не пришел в себя и пока — самое главное — не прибежали его проныры-адвокаты. «Раскалывай преступника, пока не очухался, — просвещал меня сержант, — дави на психику, стращай тюрягой. Если совсем молодой да симпатичный, то говори, что в камере его непременно поимеют во все дырки — такого красивого, сладенького… Если чуть старше — дави на то, что у него вся жизнь впереди, не стоит тратить ее на глупую отсидку за решеткой, а если мужик уже в возрасте, то бей на слезу: „Мол, подумай о своей семье, друг, как она там без тебя, а? Пропадут ведь твои родные совсем! Не увидишь, как твой сын вырастет, пойдет в школу, станет капитаном бейсбольной команды, или дочь поступит в колледж, выйдет замуж, родит тебе внуков… И еще может статься, что любимая жена найдет себе дружка и станет ласкать его прямо на вашей супружеской постели. А ты в это время будешь сидеть в тюрьме и гадать, почему она к тебе не приходит…“ Такая тактика действует практически безотказно, арестованные колются на раз».

Я вспомнил советы Билла и решил применить их на практике.

— Ваше имя, фамилия, место рождения? — начал я.

— А вы не зачитаете мне мои права? — спросил, криво ухмыльнувшись, задержанный.

— Считайте, что уже зачитал, — ответил я и продолжил: — Итак, как вас зовут?

— Нил Амстронг, — не моргнув глазом, ответил тот.

— Шутник, — кивнул я, — ну-ну…

И резко, с небольшого замаха двинул того по лицу. Мужик сразу же повалился на пол. Как мешок с дерьмом, отметил я про себя.

— Имя, мать твою! — заорал я, вытаскивая пистолет. — Будешь молчать — пристрелю на хрен, а потом скажу, что ты оказал сопротивление или вообще набросился на меня с ножом!

Мужик явно перепугался — засучил ножками, стараясь отползти от меня подальше, в самый темный угол. В его глазах появился страх — верный признак слабости характера. «Отлично, — подумал я, — теперь можно слегка отпустить вожжи».

Я подошел к пленнику, пытавшемуся заслониться рукой, резко поднял его за шкирку и усадил на диван. После чего оседлал стул и, демонстративно поигрывая пистолетом, продолжил:

— Итак, повторяю свой вопрос: ваше имя, фамилия, где родились?

— Марк Левинсон, город Катарсис, — сглотнув, с трудом выдавил из себя пленник.