Читаем без скачивания Новые крестоносцы - Олег Шабловский

— Но у меня больше ничего нет, — растерянно развел руками молодой человек.

— Чего он там лопочет? — поинтересовался подошедший Константин.

— Он говорить, что ест лекар, — пояснил голландец.

— О, доктор! — обрадовался Щебенкин, когда моряк перевел ему свой разговор с Лекье. — Медики нам нужны. Ты, Якоб, предложи ему с нами пойти.

После недолгих переговоров, одержимый страстью к путешествиям выпускник Парижского университета с огромным удовольствием дал согласие присоединиться к экспедиции.

— Голь перекатная, — презрительно заметил подошедший Афанасий, кивнув головой в сторону лежащих рядком налетчиков. — Всего-то прибытку с них — пара медяков да ножичек.

— Не с хорошей жизни грабить пошли, — пожал плечами Костя. — Ладно, поторопимся, а то наши уже беспокоятся.

Прокладка маршрута вызвала оживленные дискуссии. Целый день четверо друзей вместе с капитанами кораблей, корпели над имеющимися в наличии географическими картами, вспоминали все, что знают о ветрах и течениях северной части Атлантического океана. В итоге совместными усилиями разработали маршрут, согласно которому караван должен был с юга обогнуть Британские острова и оттуда направиться на запад, забирая слегка южнее, поскольку атлантическое течение должно было неминуемо снести корабли к северу от следующей промежуточной точки маршрута. Таковым пунктом являлось уже отмеченное на картах восточное побережье острова Ньюфаундленда, прибрежные воды которого, богатые треской, уже давно буквально кишели рыболовными судами европейцев.

Затратив на улаживание всех этих дел четыре дня и почти все золото и серебро, имевшееся в наличии, наши путешественники отчалили навстречу неизвестности.

Караван из шести судов пересек Ла-Манш и, обогнув южное побережье Британии, вышел в Атлантический океан. Во главе шла «Звезда», на которой располагался штаб экспедиции.

В кормовой каюте каракки Ляшков вместе со Шнитке и Щебенкиным сидели над картами, рассчитывая пройденное за день расстояние. Дул попутный ветер, и за истекшие дни эскадра одолела значительный кусок пути. Егор отложил циркуль и, потерев усталые глаза, вышел на палубу. Был прохладный тихий вечер начала апреля, над головой раскинулось черное бездонное небо с огромными звездами. На берегу они никогда не казались настолько близкими и яркими, как в открытом море.

Большая часть пассажиров, выбравшись на палубу, наслаждалась свежим морским воздухом, после опостылевшей вони и духоты трюма. С бака донеслись гитарные переборы, и звонкий голос Арсеньевой запел «Лучинушку». На втором куплете ее подхватили Настасья и Аленка Титовы. Причудливо переплетаясь, чистые голоса то поднимались вверх, то плавно опускались вниз, от этого казалось, что песня льется, плавно течет в застывшем звездном небе. Ляшков хлопнул по плечу стоявшего опершись о борт и завороженно слушавшего Корнева.

— Как дела?

— Подожди, Леший, — отмахнулся друг, — дай послушать, красиво как поют…

— Красиво.

Последние звуки песни растаяли над океаном, и наступила тишина, нарушаемая шорохом волн за бортом, шумом ветра в парусах и скрипом такелажа.

— Как дела, спрашиваешь? — обернулся Сергей. — Да хреново. Теснота, монотонность, плохое питание, люди начинают выматываться. Как думаешь, долго еще?

— Не знаю, у Колумба ушло два месяца и неделя, но это с учетом того, что он месяц добирался до Канарских островов и делал там продолжительную стоянку, течь устранял. Плюс еще то, что он пересекал Северную Атлантику в самом широком ее месте, да еще и курс менял.

— Так, — задумался Корнев, — мы уже две недели как из Гамбурга вышли, значит….

— Думаю, еще дней двадцать — двадцать пять при попутном ветре и, если штормов не будет, тьфу-тьфу… — Ляшков суеверно плюнул за борт.

— Хорошо бы, — кивнул Сергей, постучав по дереву. — Одно успокаивает: народ здесь, в сравнении с нашими современниками, покрепче будет. К плохому питанию, тяготам и лишениям привычные, благами цивилизации не изнеженные.

— Это точно, наше «поколение пепси» уже давно бы на ноках рей перевешалось от такой жизни или утопилось.

— Ну, мы-то держимся.

— Мы — другое дело, закалка другая, да и за восемь месяцев школу хорошую прошли, адаптировались.

— Слушай, ну доберемся мы до Америки, а дальше-то что? Будем ходить по берегу искать эти самые клены? Или отлавливать тамошних «Чингачгуков» и спрашивать у них, как пройти к Великим озерам?

— Дойдем до материка, а там определимся, скорее всего, придется разбивать временный лагерь и отправлять один из кораблей на разведку вдоль берега. Нас интересует залив Мэн, а там останется только найти подходящее место для первого поселения и будущего порта.

На баке тем временем завели новую песню, на этот раз подхваченную хором мужских голосов, и ребята вновь притихли, заслушавшись.

Один за другим тянулись однообразные дни, попутные ветра сменялись встречными, а то и вовсе штилем, и снова возвращались. Случившийся на сороковой день пути шторм слегка потрепал караван. Холодная синева неба внезапно почернела, по волнам побежали белые барашки пены. Шквальные порывы ветра заставили звенеть туго натянутые снасти. Два дня стихия болтала корабли, в итоге отнеся их гораздо южнее выбранного маршрута, а затем буря стихла так же внезапно, как и началась.

Глава 14,

в которой герои делают историю и гоняют чертей

Темную полоску суши на горизонте путешественники увидели только через три дня. 10 мая 1501 года караван из шести судов достиг побережья Северной Америки. На палубах собрались и стар и млад, с жадным любопытством разглядывая медленно приближающуюся чужую, неведомую землю. Вид дикого и мрачного, поросшего девственными лесами берега, на который с грохотом накатывали волны прибоя, открывался поселенцам во всей суровой своей красоте.

Медленно, словно крадучись, убавив паруса и постоянно бросая лаг, караван втягивался в большую, но уютную бухту, в глубине которой притаился покрытый густой растительностью остров.

— Ну, как ощущения? — Егор подошел к друзьям, тесной кучкой стоящим на баке «Северной звезды». — Чувствуете себя первооткрывателями?

— Ага, Колумбом и Дежневым в одном лице, — кивнул Корнев. — Честное слово, меня прямо распирает от гордости.

— Ребята, неужели правда мы Америку открываем? Сказка какая-то, не верится! — восторженно воскликнула Светка.

— Да, — подтвердила Таня, прижавшись к плечу Ляшкова, — как ни странно, но похоже, у нас все получается. Кто бы мог подумать!

— А я жду не дождусь, когда можно будет сойти с этого корыта на твердую землю, — ворчливо заметила Живчикова, — устала уже, спасу нет.

— Что-то ты, дорогуша, в последнее время раздражительной стала? Стареешь, наверное? — поинтересовался у подруги Емелин.

— Молчи, дурак. — Ленка ткнула его кулаком в бок.

— Ничего, потерпите немного, бросим якоря, я сгоняю с разведчиками, вернемся и будем выгружаться. Если опасности нет, здесь и будем первое поселение и крепость строить, — успокоил друзей Егор.

— И как мы его назовем? — поинтересовался до сих пор молча разглядывающий побережье в бинокль Щебенкин. — Да и страну тоже как-то надо будет обозвать, не Соединенными Штатами же?

— Пока не знаю, есть предложение: «Форт Росс», а страну «Новороссия».

— А ты уверен, что мы попали именно туда, куда надо? — засомневался Корнев.

— Да, мы со Шнитке сейчас только расчеты закончили, шторм нам как раз на руку оказался, отнес в район, где в нашем времени располагается Бостон.

— Не думаю, — возразил Шебенкин. — Я писал курсовую по географии. В заливе Мэн ничего похожего нет. А вот южнее, в устье Гудзона, действительно есть и бухточка такая и островок. И как вы думаете, как он называется?

— Как?

— Остров Манхэттен, — выдержав паузу, торжественно объявил Костя.

— Нью-Йорк, Нью-Йорк… — фальшиво пропел Емелин и задумчиво почесал затылок. — Вот это да!

— То есть где-то здесь в будущем будет стоять статуя Свободы? — недоверчиво спросила Таня.

— Стояла бы, — поправил ее Ляшков, — теперь, скорее всего, не будет. Мы начинаем радикально менять историю.

— За это надо выпить, — радостно-взволнованно объявил Корнев.

— Высадимся на берег, выставишь часовых, организуешь оборону, тогда и выпьем, — охладил его пыл Егор. — Неужели мы ошиблись в расчетах? А впрочем, это дела не меняет, наоборот, даже место здесь удобнее.

Через несколько часов, обследовав побережье и убедившись, что оно безлюдно и безопасно, переселенцы начали высадку на большом острове в устье двух рек. Вскоре на берегу разгорелись костры, сновали туда-сюда ялики и плоты, перевозя людей, скотину и припасы. В вековых лесах впервые раздался стук топора. До поздней ночи шла разгрузка и оборудование лагеря, пока уставшие люди не попадали там, где стояли. Не смыкали глаза только часовые из ушкуйников и стрелков, расположившиеся цепью секретов вокруг стоянки.