Опешив от такой бестактности, я не знал, как реагировать. Через пару секунд раздались тяжелые шаги, и в дверном проеме появился Крейзер Крузе.
– Прошу прощения за вторжение, господин Морфе.
– Опять вы? – возмутился я.
– Боюсь, вам придется проследовать с нами.
– На каком основании? У вас есть ордер на арест?
Крейзер ухмыльнулся:
– Нет. Но если вы откажетесь поехать в штаб гвардии, Антонио Баэлю придется очень несладко.
А он хитер – прекрасно знает методы воздействия на меня.
Вспомнив о событиях двухдневной давности, я вынужден был согласиться.
– Пять минут. Мне нужно переодеться. И будьте так любезны вывести солдат из моего дома.
– Непременно.
Как только они вышли, в комнату вбежала матушка, видимо все это время ожидавшая под дверью.
– Что они хотели? Что случилось?
– Друг попал в беду – мне нужно идти.
– Из-за такой глупости гвардейцы вломились в наш дом? Даже когда у твоего отца были проблемы с законом, они не позволяли себе такого! Мы не какие-то простолюдины, мы семья Морфе! Да как они смеют…
– Матушка, успокойтесь, я скоро вернусь.
– Но ты болен… – с тревогой попробовала возразить она, впрочем, в ее взгляде я увидел проблеск понимания. – Опять этот оборванец Баэль?
У меня не было сил ответить. Пока матушка перемывала кости юному де Моцерто, стоя за моей спиной, я в спешке переодевался.
– Может, сообщим твоему отцу?
– Прошу, только не вмешивайте его. Я сам разберусь.
Я поцеловал матушку на прощание и, избегая ее тревожного взгляда, поспешил на улицу.
Крейзер уже ждал меня около экипажа. Я забрался внутрь, а он, усевшись напротив, насмешливо протянул:
– Какой-то вы бледный. Мучает совесть?
Похоже, он искренне наслаждался ситуацией.
– Проблемы со здоровьем.
– Именно поэтому вы не выходили из дома? Неужели встреча со мной так напугала вас?
Откуда он знает? Следил?
Мне стало не по себе. Крейзер вел себя так, словно проводил допрос. Сделав вид, что не услышал, я поинтересовался:
– Есть какие-то успехи в расследовании?
– Да, мы нашли свидетеля.
Новость испугала меня. Капитан широко улыбнулся и продолжил:
– Ту самую подругу, с которой погибшая пошла на прогулку. Удивительно, но девушка даже не поняла, что с момента смерти Елены прошло уже несколько дней. Рассказала она нам вот что. В тот день Елена внезапно предложила пойти в горы, куда-то очень далеко. Они ехали два часа, потом еще какое-то время шли по лесу. Погибшая вела себя как одержимая. Подруга почувствовала неладное и пыталась ее остановить, но Елене это не понравилось. Они поссорилась, и девушка отправилась дальше одна. Подруга же решила вернуться за помощью в Эден, испугавшись, что с Еленой может что-то случиться. Прибежала к Коллопсу вся в слезах. Сегодня.
– Подождите… Как сегодня?
– Странно, да? Несколько дней – как один миг… Подруга уверена, что они отправились на прогулку именно сегодня. Но вот вопрос: где она была столько времени? Добиралась до Эдена? Невозможно. Но она твердо стоит на своем.
Я нахмурился. Мысли неспокойными стайками вились в голове и никак не хотели выстраиваться в четкую картинку. Должно быть, у меня поднялась температура: голова раскалывалась, спина взмокла.
– Вам нехорошо?
Вытерев пот со лба, я ответил:
– Нет, все в порядке. Скажите, капитан, вы действительно верите каждому слову свидетельницы? А может, это она убила Елену и теперь пытается отвести от себя подозрения? Разве она автоматически не становится главной подозреваемой? Ведь именно она провела с Еленой наедине в тот день не один час.
– Как вы тогда объясните вид трупа? Что она могла такого сделать, чтобы разложение тканей началось уже через несколько минут?
– А как мог это сделать Баэль? С помощью Авроры? Какой вздор! Как можно подозревать человека в убийстве только на основании того, что он был обнаружен где-то рядом! И вообще, почему вы так уверены, что в ее смерти кто-то виноват? Может, она подхватила какую-то таинственную болезнь!
Мой собственный крик зазвенел в ушах, отдаваясь в голове. Не в силах терпеть, я откинулся на сиденье, массируя виски. От легкого покачивания повозки меня начало мутить. Почему я понадобился Крейзеру именно сегодня, когда любое движение приносило мне мучительную боль?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– В ваших словах есть доля правды, – через какое-то время тихо сказал капитан.
Я с трудом открыл глаза.
– Но подруга рассказала еще кое-что…
Я молча ждал продолжения. Крейзер задумчиво потер подбородок и сказал:
– Елена все время повторяла, что слышит музыку. Шла все дальше и дальше в поисках ее источника. Заметьте, я ни словом не обмолвился, что одновременно с ними в том же месте находился Антонио Баэль.
– И конечно же, это была…
– Скрипка. Елена клялась, что в жизни не слышала такой прекрасной музыки.
Я закрыл глаза. Она шла туда, где играл Баэль, и погибла. А теперь ее тело выглядит так, словно несколько лет провело в земле. Не было никаких сомнений, что именно эта мелодия помогла Антонио отыскать путь в Ледяной лес. Но объяснить, каким образом зов музыки достиг ушей Елены, я не мог. Так же, как и не мог понять, почему девушка умерла.
Мы прибыли в мэрию, где располагался штаб гвардии. Вылезая из экипажа, я пошатнулся и едва не упал, но Крейзер вовремя подхватил меня. Моя гордость была задета, но сил, чтобы сопротивляться, не осталось.
– Баэль внутри?
– Честно говоря, нет. Ваш друг, Тристан, приложил все усилия, чтобы я не смог его потревожить, пока идет подготовка к конкурсу.
Из его слов я понял, что финала еще не было, и ощутил противоречивые чувства – смесь разочарования и облегчения.
– Тогда зачем вы меня сюда привели?
– Уже несколько дней я раздумываю над другой версией. У Баэля действительно не было оснований для убийства. Чего нельзя сказать о вас. Оскорбления в адрес маэстро, которые позволил себе Коллопс, могли разозлить вас, преданного поклонника Антонио Баэля.
Его обвинения потрясли меня. Я попытался выразить свое возмущение, но силы покинули меня в самый неподходящий момент. Крейзер вовремя подхватил меня и завел внутрь. Через несколько минут, которые показались мне вечностью, я уже сидел напротив него, на том самом месте, где пару дней назад он допрашивал Баэля.
– Ничего я вам не скажу. Разбудите, как только найдете веские доказательства, – пробурчал я и уронил голову на стол.
– Если хотите поскорее попасть домой, то придется ответить на пару вопросов. В тот день вы участвовали в отборочных выступлениях конкурса де Моцерто?
– Да.
– По словам очевидцев, присутствовавших в «Зенон-холле», вы выступали во второй половине дня, одним из последних. Но все равно пришли рано утром, а потом куда-то отлучились, пообещав вернуться после полудня. Вас долго не было, и вы лишь чудом умудрились не опоздать к своему времени.
– Не отрицаю.
– Куда вы ходили?
– На площадь Монд. Хотел привести мысли в порядок.
– Кто-нибудь может это подтвердить?
Я вспомнил Кисэ, которую пытался догнать, и Тристана с Баэлем, свидетелем чьей ссоры стал. Но никто из них меня не видел.
– Нет.
– Это усложняет дело.
Внутри меня поднялась волна негодования. Я резко вскочил, опрокинув стул.
– Почему вы обвиняете меня, не имея при этом никаких доказательств? Мечтаете увидеть на скамье подсудимых? Все из-за неприязни к моему отцу?
– Господин Морфе, я не скрываю, что недолюбливаю вашего отца. Но он здесь совершенно ни при чем. Поймите, у меня на руках убийство. Впервые за много лет. Вы даже не представляете, насколько все серьезно.
– Почему вы так уверены, что это убийство? Мне кажется, это выглядит как последствие тяжелой и неизвестной болезни.
Крейзер ухмыльнулся и вдруг придвинул ко мне чернильницу с пером и нотный лист.
– Напишите любую ноту.
– Вы сейчас издеваетесь?
– Просто делайте то, что я говорю.
