— Хотите, убежим отсюда без оглядки?
— Это лучшее предложение за весь день, — сказала она, улыбаясь, и он посветлел.
— Идемте, съедим чего-нибудь.
— Мне пора в аэропорт, к сожалению.
— После. Сначала отдохнем. А то вас будто грузовиком переехали.
Она поняла, что он имел в виду. Помятая, усталая, растерянная… Но и Люк был не лучше: усталый и чем-то рассерженный, с сигарой, волосы торчат в разные стороны.
Люк был прав. Сегодняшняя встреча была полной противоположностью той, в Чикаго. Сегодня вершилось главное, по его словам. Он волновался, психовал, горячился. Чувствовалось напряжение, ораторы не стеснялись в выражениях. Но властвовал здесь Люк. Почти как Бог. Эту жесткость она приметила в нем еще в Чикаго. Воздух был пронизан его особого рода энергией. Но когда они выходили, лицо Люка подобрело.
— Ты выглядишь усталой, Кейт. Слишком утомительно, да? — Он не просто поддерживал разговор, он волновался — обращался к ней то на «ты», то на «вы».
— Нет. Все в порядке. У меня нет слов! Интересный день. Я рада, что оказалась здесь.
— И я. — Они шли по длинному оживленному коридору в потоке спешащих домой людей. — Я знаю одно тихое место, где мы пообедаем. Есть у тебя время? — Но он знал наперед, что она не откажется.
— Есть, конечно. С удовольствием. — К чему рваться назад? К кому? К Уитни?.. Или к Марку? Неожиданно все потеряло смысл.
Они вышли на улицу. Лукас взял ее за руку.
— Что ты делала вчера вечером? — Он знал, что она солжет.
— Представь себе, напилась. Много лет со мной такого не случалось. — Какое безумство! Зачем все выкладывать начистоту, она же не собиралась! Можно, конечно, но не стоит.
— Ты… напилась? — спросил он удивленно.
Значит, она напилась… в своем черно-белом наряде, с бриллиантовыми браслетами матери на руках… А рядом был тот жлоб, явно ею недовольный. Люк ясно представил себе Кизию, перепившую шампанского. Неужто больше нечего было делать?
Они шли торопливо, почти прижавшись друг к другу. Она, помолчав немного, задумчиво взглянула на него и спросила:
— Ты действительно так близко к сердцу принимаешь проблему тюрем? Он настороженно кивнул:
— Что, не похоже?
— Нет. Почему же, наоборот. Мне просто интересно, сколько души ты в это вкладываешь. Со стороны кажется, что весь ушел, с головой.
— Разве того не стоит?
— Хотелось бы верить. А ведь есть опасность проиграть, даже если чувствуешь себя на коне. Ты же, будучи во главе, так откровенно высказываешься… Я слышала, что они могут взять назад свои обещания.
— Если даже так, что я теряю?
— Свободу. Или это для тебя ничто? — Может, после шести лет тюрьмы все не имеет значения… Ей же казалось, что именно после заключения свобода должна быть особенно желанна.
— Ошибаешься. Я никогда не терял ощущения свободы, даже в камере. Если быть точным, то терял на короткий срок, а с тех пор, как вновь нашел, с ней не расставался. Звучит банально, согласен, но никто не может лишить человека свободы — только он сам. Они могут ограничить способность к передвижению — и все.
— Хорошо, допустим, а если сейчас они лишат тебя возможности перемещаться в пространстве? Вряд ли удастся вести такую же деятельную жизнь — прощайте речи, конференции, книги, послания в тюрьмы. Трудные настанут времена, согласись, канатоходец ты наш! — Это говорил ей Симпсон, и она невольно повторила его слова.
— А многие и ходят по канату. В тюрьме или на свободе. Может, и ты ходишь, мисс Миллер, только не замечаешь. Что скажешь? Будем ходить, пока не свалимся.
— И ведь никто тебя не заставляет, вот что удивительно.
— Дорогая моя, я знаю, что вся система никуда не годится, — этого мне достаточно. Делать вид, что все хорошо, я не могу — перестану себя уважать. Проще простого. А если в конце мне придется расплачиваться — что ж, я сделал свой выбор. Кроме того, я бы не сказал, что Калифорнийский департамент поправок доживает свой срок, раз он пригласил меня сотрудничать. После того, как я натравил на них этого громилу, зануду из зануд.
— Ты правда не боишься, что тебя уберут?
— Нет. Не будет этого… — Он отвел глаза и замер, будто оцепенев. — Ты любишь итальянскую кухню, Кейт?
— Звучит заманчиво… Хотя не уверена. Просто есть очень хочется.
— Решено — спагетти! Поторопись, ловим такси! — Он пересек дорогу, держа ее за руку, открыл дверцу машины, усадил Кизию, с трудом протиснулся на заднее сиденье. — Да они на карликов рассчитывают! А тебе, гляжу, даже удобно. Благодари Бога, что сделал тебя такой крохой. — Он назвал шоферу адрес ресторана, не обращая внимания на ее протесты.
— Лишь оттого, что вы громадина от природы, Лукас Джонс, нечего на других срывать свое…
— Ну, ну. Разве я что-нибудь имею против, маленькая — и маленькая.
Она посмотрела на него испуганно и недоверчиво:
— Надо бы вас стукнуть как следует за такие слова, мистер Джонс, да боюсь, что покалечу.
Этот эпизод неожиданно определил настроение всего вечера — легкое, шутливое, дружеское. С ним было просто. До тех пор, пока все не было съедено. Тут оба задумались.
— Я люблю этот город. Если б я жил, как ты, в Нью-Йорке, обязательно приезжал бы сюда. Ты часто здесь бываешь, Кейт?
— Изредка.
— Зачем? — Он хотел услышать правду. Иначе ничего не выйдет.
И ей хотелось рассказать, что бывает здесь на приемах, балах, обедах в Белом доме, инаугурациях, помолвках. Но не могла. Нет, не могла.
— Обычно попадаю случайно, как сейчас. Или встретиться с друзьями. — Тень разочарования промелькнула в его глазах. — А тебе не надоело путешествовать. Люк? — Мисс Сен-Мартин вновь удержала равновесие. Ему уже все казалось безнадежным.
— Нет. Не надоело. Это мой образ жизни, и для него есть веские причины. Хочешь бренди?
— Только не сегодня! — Она съежилась, вспомнив о головной боли, которая прошла лишь за обедом.
— Остались тягостные воспоминания о прошедшей ночи?
— Не то слово! — Она улыбнулась и отпила кофе…
— Как же так? Наверное, хорошо провела время.
— Нет. Отбывала срок, будто нечем было заняться. Целый вечер угробила.
— А чем могла заняться?
— Подумать о вас, мистер Джонс… — Она улыбнулась. — Можно, я свалю все на тебя — скажу, что брала интервью и освободилась только к вечеру? — Лукавые, озорные огоньки плясали в ее глазах.
— Конечно, если хочешь. Меня и не в таком обвиняли.
Кизии надо было как-то выбираться из щекотливого положения. Интересно. Очень интересно. В конце концов, она же не влюблена в этого человека — он случайный встречный в ее жизни.
— Знаешь, Кейт, ты мне понравилась. Ты славная. — Он прислонился к спинке стула и улыбнулся, внимательно глядя ей в глаза.
