— Ты болен, — сказала Торес Лахл. Она не могла заставить себя произнести страшное название болезни.
Девушка отпустила Лутерина, и тот снова упал на мокрую траву. Торес стояла, глядя на безлюдные насыпи и далекие голые холмы, откуда они пришли. Там, в южной части неба, все еще колыхались занавеси дождя. Маленькие крабы стремительно спасались в ручейках у ее ног.
Она могла убежать. Ее пленитель недвижно лежал у ее ног, беспомощный, и она могла застрелить его. Обратная дорога в Кампаннлат таила смертельные опасности, к тому же с юга, откуда-то из степей, приближалась армия. На севере, всего в нескольких милях отсюда, находилась Кориантура; укрепление, отмечающее подступы к городу, смутно выделялось на горизонте. Но это была территория врага. Вокруг темнело.
Торес Лахл в нерешительности прошлась. Потом вернулась к распростертой фигуре Лутерина Шокерандита.
— Давай посмотрим, что можно сделать, — проговорила она.
Ей с трудом удалось посадить его обратно в седло. Потом она забралась ему за спину и, ткнув лойся пятками в бока, пустила животное шагом. Второй лойсь тоже послушно двинулся вперед, то быстрее, то медленнее, но без задержек, явно предпочитая общество хозяев ночному одиночеству в пустошах.
Взволнованная и встревоженная, Торес то и дело понукала лойся, чтобы тот не сбавлял ход. В быстро сгущающихся сумерках она наконец заметила впереди Фашналгида, чья фигура верхом на лойсе выделялась на фоне далекого моря. Взяв револьвер Шокерандита, она выстрелила в воздух. С окрестных пустошей поднялись птицы и стаями разлетелись в стороны.
Еще через полчаса мрак ночи — или его сводный полубрат — укрыл землю, хотя кое-где в озерках и лужах отражался юго-западный горизонт, за который только что скрылся Фреир. Фашналгида больше не было видно.
Она пришпорила лойся, придерживая Шокерандита и прижимая его к себе.
По обеим сторонам от насыпи поднималась вода. Со всех сторон слышался нарастающий шум, и Торес Лахл поняла: начинается прилив. Она никогда прежде не видела моря и теперь боялась его. Почти в полной темноте она выехала к небольшому мысу, но не сразу поняла это. Впереди у берега стояла лодка — небольшой баркас.
Мелкое море плескалось с алчным хлюпаньем. Чешуйчатая трава и осока издавали призрачный шорох. Небольшая волна мерно била в борта суденышка. Нигде не было видно ни души.
Торес Лахл спустилась с лойся и стащила наземь Шокерандита. Медленно и осторожно она подошла к краю мыса, где стоял на привязи баркас.
— Эй, ни с места! Ближе не подходить!
Торес Лахл охнула, потому что крик исходил словно у нее из-под ног. Из расселины выскочил мужчина и направил ей в голову пистолет.
Учуяв в его дыхании алкоголь и разглядев роскошные усы, она немедленно с облегчением узнала капитана Фашналгида. Капитан тоже усмехнулся, узнав ее и Шокерандита, но не выразил ни удовольствия, ни досады по поводу того, что жизнь полна утомительных происшествий, с каждым из которых приходится иметь дело.
— Зачем ты увязалась за мной? Решила притащить за собой Гардетаранка?
— Шокерандит болен. Вы можете мне помочь?
Фашналгид повернулся и крикнул кому-то в лодке:
— Беси! Выходи. Опасности нет.
Беси Бесамитикахл, кутаясь в меха, выбралась из каюты, где пряталась, и вышла вперед. Ранее она почти без выражения выслушала план Фашналгида касательно того, как он отведет удар олигархии, нацеленный на армию Аспераманки, — при том, что капитан вложил в свою речь немало драматизма. Он отправится навстречу священнику-военачальнику тайными тропами и окольным путем, потом они вместе с Аспераманкой прискачут к лодке, где Беси останется их дожидаться. Лодку им выделил от своих щедрот Эедап Мун Одим. Беси не должна подвести своего хозяина. На карту поставлены жизнь и честь.
Она пересказала план Одиму, который выслушал его с видимым удовольствием. Как только Фашналгид впутается в незаконное предприятие, он тут же окажется в руках Одима. Вышло так, что в распоряжении Одима имелся баркас с лодочником в роли команды, и Беси вполне могла пересечь залив и забрать знаменитого священника.
Но и за то недолгое время, которого потребовала организация этого маленького предприятия, законы олигархии успели поймать в свои силки население города.
День за днем, улица за улицей Кориантура оказывалась в тисках военного положения. Наблюдая это, Одим молчал, волнуясь за многочисленных родственников и строя собственные планы.
Беси помогла Торес Лахл перенести бесчувственного Шокерандита на баркас.
— Зачем нам эти двое? — спросила она, с раздражением глядя на больного. — Для чего нам брать их с собой? Наверное, он заразный.
— Нельзя бросить его здесь, — ответил Фашналгид.
— Ты хочешь сказать, что лойсей мы тоже должны забрать?
Не обратив внимания на замечание Беси, капитан кивнул лодочнику, чтобы тот отчаливал. Лойси остались на берегу молчаливо наблюдать за отплывающей лодкой. Один подался было вперед, но поскользнулся в грязи и отступил. Лойси так и стояли на берегу, даже когда маленькая лодка исчезла в тумане, уйдя в сторону Кориантуры.
На воде тянуло холодом. Лодочник сидел у руля, остальные прятались от ветра в каюте, затянув брезент на дверях. Торес Лахл не была склонна болтать, но Беси упорно продолжала расспрашивать.
— Откуда ты родом? Судя по говору, ты не из этих мест. Этот мужчина твой муж?
Торес Лахл неохотно призналась, что она рабыня Шокерандита.
— Что ж, теперь у тебя появилась отличная возможность освободиться от рабства, — весело сказала Беси. — Такие возможности выпадают не часто. Например, если твой хозяин умрет.
— Возможно, в Кориантуре мне удастся найти корабль, купить на нем место и вернуться в Кампаннлат — после того как лейтенант Шокерандит поправится, конечно. Ты сможешь мне помочь?
— Дамы, — подал голос капитан Фашналгид, — в Кориантуре у нас будет достаточно неприятностей и без того, чтобы помогать беглым рабыням. Вы красивая женщина — уверен, что вам удастся вытянуть счастливый билет.
Не обратив внимания на последнее замечание, Торес Лахл спросила:
— Какие неприятности вы имеете в виду?
— Эх... все под Богом ходим, под олигархом, точнее под майором Гардетаранком — они решают за нас, — ответил Фашналгид. Вытащив из кармана флягу, он щедро угостился содержащимся в ней напитком.
Немного подумав, он протянул фляжку женщинам.
Из дальнего угла каюты раздался голос Шокерандита, отчетливо проговорившего:
— Я не хочу пройти еще раз через это...
Торес Лахл положила руку на его пылающий лоб.
— Мой дорогой лейтенант, очень скоро вы обнаружите, что наша жизнь — это непрекращающийся спектакль.
Население Сиборнала составляло лишь сорок процентов от населения соседнего Кампаннлата. Тем не менее связь между отдаленными столицами северного континента была налажена не в пример лучше, чем в Кампаннлате. Пути были отличные, за исключением разве что таких отсталых районов, как Кай-Джувек — по причине того, что некоторая (существенная) часть населения была отделена от моря, служащего путями сообщения, большими пространствами суши. Управлять таким континентом было не слишком сложно, в особенности при наличии сильной воли, исходящей из самого сильного города, Аскитоша.
Глядя на план Аскитоша, можно было заметить, что его улицы образуют концентрические полуокружности, в центре которых, над морем, высилась огромная островерхая церковь. Огонь на острие церковного шпиля был виден с моря за много миль от берега и из любой точки побережья. У дальней границы полуокружности, в миле с лишним от берега, вздымался Ледяной Холм, на гранитной вершине которого стоял замок, где обитала сильнейшая воля Аскитоша и всего Сиборнала.
Эта Воля следила за тем, чтобы все дороги на континенте были загружены транспортом — военным или транспортом, готовящим военное продвижение, иными словами — почтовым. Почтальоны в небольших форменных шлемах один за другим появлялись в городах, объявляя о все новых ужесточениях. Часто объявления на доставленных почтальонами плакатах имели вид заботы о населении: например, указ «О предотвращении распространения жирной смерти», или «Об ограничении голодающих и жаждущих», или «Об аресте опасных элементов». Источником наибольшей общей досады, источником возмущения, было «Ограничение прав личности».
