пожимала плечами. «Впрочем, – задумывался он, – а к кому она не равнодушна?» Общительная, хмурая или радостная, она всегда была словно сама по себе, как та кошка, которая гуляет сама по себе. Всегда в толпе друзей, Дуся никогда не искала ничьего внимания, ни с кем не ссорилась, ни за кого не переживала. Как будто не была привязана ни к кому и ни к чему. Конфликтуя с матерью, она стремилась поменьше бывать дома и вообще хотела жить по своим правилам. Без уз.
Когда Алексею впервые пришла в голову эта мысль, ему стало страшно за неё. Разве можно жить без корней, ни к чему не привязываясь? Так легко можно затеряться в пространстве.
– Хорошо, поедем, – как всегда, согласился Лёша. Во сколько тебя забрать.
– В двенадцать на «1905-го года».
– А почему там?
– Я там буду.
– Зачем?
– Какая разница?
Внутри у Алексея вспыхнуло раздражение: она может хоть раз нормально ответить на вопрос?!
– Я просто спросил. Извини! – едко добавил он. – Не знал, что это секрет.
– Да, большой секрет для маленькой компании, – она рассмеялась в трубку серебряным колокольчиком. – Так ты будешь?
– Буду, если скажешь, зачем ты туда едешь.
Нашла коса на камень. Не то чтобы он требовал отчёта, но ему было обидно, что Дуся демонстративно создаёт тайну. «Могла бы ответить что угодно, даже соврать, если не хотела рассказывать подробности, – думал он, – но зачем так явно вредничать?»
– Ну, тогда пока! – её голос не дрогнул.
Алёша в замешательстве положил трубку. Совсем не на такой ответ он рассчитывал. Он надеялся хотя бы на реплику из серии «ладно, не обижайся» с её стороны. И какого чёрта ей вообще понадобилось на «1905 года»?! Но скоро злость уступила место растерянности. Естественно, перезванивать и извиняться он не собирался, но и ссориться из-за таких пустяков было глупо. Наконец он нашёл выход из положения, показавшийся ему достойным: ничего не говоря, он приедет туда, куда она просит, и устроит ей приятный сюрприз, так что вместо унизительных извинений он великодушно совершит благодеяние. Единственным недостатком этого плана был червячок сомнения, который язвительно напоминал о том, что Дуся могла изменить свои намерения, раз он не согласился на её условия. Но Алёша решил положиться на удачу.
Однако утром следующего дня она отвернулась от него: никогда раньше не проезжая этот район на машине, Алексей совершенно запутался в странной системе дорожных знаков, которые упорно не давали свернуть ему в нужную сторону. Тогда он решил проехать дворами, но запутался в узких переулках, которые с завидной регулярностью заводили уже обозлённого водителя в тупик. Пришлось остановиться и попытаться разобраться по карте, но выяснилось, что последняя вообще была не в курсе относительно половины тех дворов, в которых закружился Алексей. Чертыхнувшись, он закрутил головой в надежде спросить хотя бы случайного прохожего о своём местонахождении. Из-за угла дома жизнерадостно посверкивала куполами на солнце небольшая церквушка, и, видимо, к ней направлялась девушка в белом: в длинной юбке, блузке с коротким рукавом и в платке на голове. Наверно, из-за необычного в повседневной жизни наряда она показалась Алёше каким-то неземным созданием: лёгким, воздушным, не то ангелом, не то привидением. Тем не менее, он понадеялся, что это неземное существо знает планировку земных улиц и стал открывать окно, чтобы спросить дорогу. Но вдруг его рука замерла на оконном «весле». За плечом у девушки был рюкзак. Очень знакомый рюкзак!
Девушка скрылась за поворотом. Алексей лихорадочно закрутил «весло» в обратную сторону, вылетел из машины, повернул ключ в замке и успел увидеть белый силуэт, скрывшийся в тёмном проёме храма. Молодой человек остановился напротив входа, не заходя на территорию церкви, и стал ждать. Вокруг стояла тишина. Изредка кто-нибудь заходил в храм или выходил оттуда, при этом кланяясь и крестясь. Ждал Алексей долго. Ему стало казаться, что это была девушка-виденье. Он даже подумал о том, чтобы заглянуть внутрь и проверить свою версию, но расхаживать по храму в поисках Дуси показалось ему несколько неэтичным.
Отношения с религией у Алексея были сложные. Или, если уж по справедливости, не было никаких. В его семье ходить в храм было не принято, вернее, мать ходила одна, как правило, раз в год – на Пасху. Отец не ходил вообще, и Алексей даже не знал, был ли отец крещён. Самого Алёшу мать отвела окрестить ещё в детском возрасте, но, когда он школьником отказался носить крестик на верёвочке, давить на сына не стала. Так что Алексей причислял себя к неверующим не на основании идейных соображений, а по причине отсутствия таковых на тему веры вообще. Жизнь била ключом, и задумываться о вопросах существования Господа, а уж тем более ходить в церковь по каким-то конкретным дням было совершенно некогда. Однако, как культурный человек, он считал каждого (и в том числе себя) обязанным уважать религию как часть культурного наследия своей страны.
Именно по этой причине он не стал впираться в храм, чтобы найти Дусю, и решил ещё подождать. Наконец, она вышла, обернулась к входу в храм и стала креститься – трижды. И снова она показалась Алексею какой-то нереальной и на себя не похожей. Движения были плавными, ровными, ветер раздувал длинную юбку, и казалось, что девичий силуэт дрожит в воздухе и вот-вот исчезнет. Наконец, она повернулась и пошла к дороге. Дуся была, по-видимому, погружена в свои мысли и не заметила Алексея.
– Дуся!
Она вздрогнула, резко остановилась и наконец уставилась на него.
– Привет! – улыбнулся Алексей.
– Что ты тут делаешь? – спросила она вместо приветствия. На её лице были написаны замешательство и явное неудовольствие, а ресницы были мокрые от слёз. Последнее страшно удивило Алексея.
– Приехал за тобой, – ответил он на её вопрос.
– Ты же не хотел, – резонно заметила она.
Картина проявления Лёшиного великодушия явно не складывалась.
– Но раз уж я тут, может, поедем?
– Сейчас.
Она резко свернула в сторону, к забору, огораживающему газон, лихо подняла длинную юбку, поставила ногу на ограду и принялась застёгивать расстегнувшийся замочек босоножки. Её Движения были не то откровенно соблазнительными, не то по-детски непосредственными. Алексей так и не мог понять, нарочно ли она вела себя так вызывающе или, и впрямь, не осознавала своей притягательности для мужского взгляда.
– Ты что, решил следить за мной? – спросила она, когда они сели в машину.
– Нет, просто хотел сделать сюрприз, – честно ответил он.
Подозрительность во взгляде начала таять.
– А я и не знал, что поход в церковь – это страшная тайна, – поддел он.
– А я не знала, что должна давать
