– Он сказал, что не хочет. Я понимаю. Но, кажется, теперь все изменилось?
Да, все изменилось. Ее Питер больше не был изгоем.
– Он правда хочет поехать, Фейт, – повторил Коул. – Поверь, Галлен хороший парень и умеет ладить с детьми. И потом, это же всего две недели!
– Две недели?
– Представь себе: походы, пикники, костры – настоящий рай для мальчишки! Поверь, там есть все, что нужно, даже еда сносная.
– Хорошо. – Фейт вздохнула. – Пусть едет.
– Отлично, – быстро подхватил Коул. – Теперь о другом. Кое-что изменилось...
– О чем ты? – Фейт испуганно встрепенулась. – Ты... уезжаешь? – спросила она тихо.
Он кивнул.
– Дела в Нью-Йорке. Я и рад бы остаться, но накопилось столько всего...
Фейт больше уже ничего не слышала. Он все-таки уезжает. Она всегда знала, что рано или поздно он уедет, да что там знала – она просто мечтала об этом, и вот... Впрочем, что его может удерживать? Он добился всего, чего хотел: навязал ей свою волю, позаботился о Питере...
– ...через пару месяцев. Во всяком случае, я постараюсь... – услышала Фейт.
О чем это он? Наверное, обещает выбраться к ним месяца через два... Не к ним – к Питеру. Коу-ла интересует только он, и слава богу.
– Фейт, ты меня слышишь?
– Да-да, не беспокойся, я позабочусь о Питере, с ним все будет в порядке.
– Но с ним и так все в порядке.
– Да, конечно. Правда, он будет скучать без тебя, но...
– Скучать без меня?
– Но ведь ты уезжаешь? Не волнуйся, я постараюсь, чтобы он не слишком переживал. Ты ведь навестишь его? Значит, все в порядке.
– Да ты не слышала ни одного моего слова! – изумился Коул.
– Почему, слышала... – растерянно возразила Фейт. – Ты сказал, что уезжаешь, что постараешься выбраться к нам – к Питеру – через пару месяцев...
– Господи! Да я полчаса распинался впустую! Ты услышала, что я уезжаю, и совершенно оглохла от радости!
– А разве ты не уезжаешь?
– Да, милая, уезжаю и увожу вас с собой, так что Питеру просто не придется скучать. Именно это я и имел в виду, когда сказал, что назревают перемены.
– Мы уезжаем? Куда? Не понимаю...
– Еще бы! Ты же была чересчур занята своими мыслями, чтобы слушать меня! Наверное, старалась не запрыгать по комнате – от счастья, что наконец избавишься от меня. В Нью-Йорк. Мы едем в Нью-Йорк, ясно?
– Но я... Нет... Мы так не договаривались!
– Мы договаривались, что ты играешь роль моей жены, а значит, всюду меня сопровождаешь. К тому же тебе пора увидеть свой новый дом.
– Мой новый дом? – Глупо было повторять за Коулом как попугай, но Фейт просто ничего не приходило в голову.
– Все правильно. Я живу в Нью-Йорке, значит, и ты тоже.
– Нет, – Фейт покачала головой. – Это невозможно.
Коул разозлился.
– Что за черт? Ты что, помешалась на этой груде камней? – Он, разумеется, имел в виду дом Камеронов. – Тем не менее тебе придется с ней распрощаться: я продам эту рухлядь при первой же возможности.
Фейт не сомневалась, что он говорит правду, но от этого было не легче. Она была просто в панике: хорош этот город или плох, но она хотя бы знает его, здесь все понятно и потому не страшно. А что ждет ее там? Чужие люди, чужие правила игры...
– Я не еду, – решительно возразила Фейт. – Я тебе не жена, что бы ты там ни говорил.
– Пока нет, – Коул взял ее за подбородок и пристально посмотрел в глаза. – Но там ты станешь моей женой. Что бы ты ни говорила.
Одним движением Коул привлек ее к себе.
– Не смей, – жестко сказала Фейт, но Коул словно не слышал ее, он прижался губами к ее губам, а потом снова испытующе посмотрел в ее растерянные глаза. – Не смей, – повторила Фейт, но теперь это был едва слышный шепот.
Коул снова поцеловал ее. Он мог взять ее хоть сейчас – она была в его власти. Фейт больше не противилась ему, ее руки обнимали его за шею, касались его волос. Коул был уверен – она хотела принадлежать ему.
Но почему-то именно эта мысль остановила его. Он замер, и Фейт, опомнившись, выскользнула из его объятий. Она была бледна как мел, только на щеках горели красные пятна.
– Фейт... – Коулу было трудно говорить.
Фейт не ответила. Она размахнулась и со всей силы ударила его по лицу, да так, что его голова дернулась в сторону.
– Сукин сын! – горько и зло прошептала она, быстро развернулась и почти побежала вверх по лестнице. А он глядел ей вслед. Ему должно было быть безразлично, что она думает о нем или что к нему чувствует. Кем он был для нее? Просто возможностью выбиться из нищеты. Кто она была для него? Доступная женщина, не больше. Не больше?
– Черт побери, – горестно прошептал Коул.
Наверху хлопнула дверь. Коул прошел в библиотеку и отворил дверь в кабинет, где в былые времена его старик хранил выпивку. Он и не думал напиваться, но ему хотелось прогнать с губ привкус пепла. В кабинете горел свет. Как и прежде, на полке стоял ряд бутылок. Не думая о том, сколько они здесь простояли, Коул открыл одну и плеснул себе в стакан.
Фейт ненавидит его. Ему все равно. И может быть, если он скажет себе это тысячу раз, он и сам начнет в это верить.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Они вылетели в Нью-Йорк дневным рейсом. Их места были в первом классе, в соседних креслах, но Фейт хотелось оказаться где-нибудь за тридевять земель отсюда. С другой стороны, они были одни и могли не притворяться. Они мило болтали, только когда Питер мог их слышать, и за последнюю пару дней обменялись не более чем парой фраз. В самолете иллюзия развеялась окончательно. Фейт раскрыла журнал, а Коул открыл кейс, где лежали документы из письменного стола Теда. Вчера вечером он попросил разрешения забрать их. Фейт не возражала – у нее была своя жизнь, у Теда своя... Только сейчас ей пришло в голову, что в бумагах может оказаться что-нибудь важное. Может, ей следовало сначала просмотреть бумаги самой? А впрочем, ничего там нет: Тед ревностно охранял тайну своей «второй жизни», а свидетельство о рождении Питера хранится у нее. Но сейчас Коул явно не думал о бумагах. Он смотрел в окно. Да и Фейт, вероятно, выглядела не лучше: если бы журнал был напечатан на санскрите, она бы и не заметила. Конечно, они оба злятся друг на друга. Но, если на то пошло, Коул просто не имеет права на нее злиться. Чего он ожидал? Что она запрыгает от радости, когда он скажет, что хочет увезти ее? Конечно, Либерти не лучшее место в мире, но это часть ее жизни, которую Коул, между прочим, методично разрушает. Фиктивный брак, теперь переезд... И брачный контракт. Ей безразличны его условия, но ее единственное условие он демонстративно не принимает. Фейт хмыкнула.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
