из себя что-то представлял, а в моем ― я и еще несколько недотеп.
Но не было и дня, когда бы я не думала о Салливане Ривасе.
Между нами всегда была какая-то нить, невидимая, но тянущаяся ко мне ― зрительный контакт, который длился слишком долго. Несколько слов, сказанных мимоходом, которые заставляли мое сердце биться сильнее на протяжении нескольких дней…
Я наблюдала за ним.
И, похоже, иногда… он наблюдал за мной.
― Мне всегда было интересно, что происходит в твоей голове, ― говорит Салливан. ― Ты была такой тихой. Но ты всегда читала, писала, рисовала что-то…
― Ты меня пугал, ― признаюсь я. ― Я боялась тебя.
Мой желудок скручивается, когда я вспоминаю выпускной вечер — именно тогда я увидела самую уродливую сторону Салливана.
― Я был засранцем, ― говорит он.
― Может быть, немного… ― Или чертовски много… ― Но сейчас ты не так уж плох.
― Ты так думаешь? ― Я слышу, что он улыбается, и это заставляет меня представить его улыбку, эту вспышку потрясающей белизны на его сильно загорелом лице. ― Ну, ты можешь стать первым членом моего фан-клуба. Я немного завидую Ризу.
На заднем плане я слышу, как раздраженный спутник Салливана что-то кричит. Это звучит как:
― Тащи свою гребаную задницу сюда, или я ухожу….
― Не думаю, что он собирается составить тебе компанию.
Салливан смеется.
― Ни за что, особенно после того, как я скажу ему об окончательном предложении от моего клиента.
― Я должна отпустить тебя…
― Возможно, ― говорит он, почему-то не задаваясь вопросом, зачем я вообще позвонила. ― Но знай, Тео, я не собираюсь проводить так все свои воскресенья. Мы выберемся из этого дерьма. Ты и я, вместе.
Теперь тепло в моей груди ― как одеяло только что из сушилки. Я окутана теплом его слов с ног до головы.
Салливан больше, чем друг.
Он партнер.
А такого у меня не было… вообще никогда.
Завершив звонок, я оглядываю кухню. Я не убрала грязную посуду после обеда, поэтому все еще вижу жирную сковороду с беконом и разбросанные зубочистки ― воспоминания об оскорбительном BLT.
Но вместо того чтобы видеть в этом свидетельство моего провала, еще один пример того, как я всегда умудряюсь все испортить, я слышу голос Салливана в своей голове:
Мы выберемся из этого дерьма… Ты и я, вместе…
Я задвигаю этот инцидент на задворки сознания, заменяя его образами того, как именно может выглядеть это будущее.
Я представляю себе виниловые кабинки в ретро-стиле, старомодный музыкальный автомат, может быть, постеры в стиле пин-ап на стенах…
Ингредиенты, разложенные на столешнице, снова становятся живыми и яркими, они словно взывают ко мне, словно умоляют взять их в руки и придать им форму чего-то нового…
Вместо неудачи я вижу возможность.
И я надеваю фартук и приступаю к работе.
ГЛАВА 13
Салли
Проходит еще несколько часов, прежде чем я завершаю одну из самых неприятных сделок в своей жизни. От того, как этот парень обсуждает каждую незначительную деталь, мне хочется поднять его на последний этаж здания и показать ему вид, а потом как следует толкнуть.
Когда он, наконец, подписывает договор аренды, отправляю Тео смс, чтобы она знала, что я скоро буду дома, но, когда выезжаю на дорогу уже почти восемь вечера.
Поскольку сегодня вечер воскресенья, я ожидаю застать ее в трениках с бокалом вина, смотрящей телевизор или наслаждающейся хорошей книгой, если она вообще дома.
Вместо этого я вхожу в помещение, которое выглядит так, словно тут готовится эпический ужин из десяти блюд. На плите и столешницах расставлены десятки кастрюль, сковородок и мисок, некоторые из них еще кипят и булькают, в воздухе витают смешанные ароматы сладкого и соленого.
Сама Тео мечется, как ураган. Фартук завязан на талии, волосы скручены в узел на голове, на щеке ― полоса чего-то темного. Ее лицо раскраснелось и блестит от пота, глаза яркие и увлеченные.
― О, хорошо, что ты здесь! ― кричит она. ― Попробуй!
Она сует мне в рот ложку.
Обычно я против того, чтобы меня кормили, еще с тех времен, когда Риз предложил мне ложку арахисового масла, которое оказалось веджимайтом. Однако то, что Тео только что засунула мне в рот, стало для меня откровением.
― Что это? ― спрашиваю я, когда снова обретаю дар речи.
― Мой деревенский бранч на сковородке, ― с гордостью говорит Тео. ― Что думаешь?
― Я думаю, наложить его в тарелку, а потом немедленно съесть.
Тео довольно смеется.
― О, у меня есть еще много чего интересного для тебя!
Она ведет меня на экскурсию по моей собственной кухне, демонстрируя плоды своих трудов.
― Вот здесь у нас сыр с грудинкой на гриле, а это слайдеры с перепелиными яйцами… попробуй это, это попперсы из халапеньо с мексиканским чоризо… а это яблочный пирог с жареной карамелью и домашним мороженым…
Возможно, это лучшее возвращение домой в моей жизни. Я проголодался после целого дня на ногах, последний раз я ел восемь часов назад, и времени мне хватило только на то, чтобы перекусить одним жирным куском пиццы у уличного торговца. Мой желудок урчит от одного только запаха, и как только Тео начинает кормить меня образцами своих творений, я полностью теряю контроль над собой, набивая рот обеими руками.
― О Боже! Что, ты сказала, здесь?
― Грудинка! ― радостно говорит она. ― Тебе нравится?
― Тео, ― говорю я с предельной искренностью, ― я как будто всю жизнь сидел на тюремном пайке. Пока не встретил тебя, я, кажется, даже не знал, что такое еда.
Она смеется и качает головой.
― Ты просто добр ко мне.
Я бросаю в рот один из попперов с халапеньо и хрумкаю, наслаждаясь фиестой специй.
― Я много кто, но точно не добрый.
― Расскажи мне, что тебе понравилось больше всего! ― требует она, пока я пробую каждое из блюд.
― Как я могу выбрать? ― Я откусываю огромный кусок яблочного пирога, затем уничтожаю два слайдера. ― Это все равно что пытаться выбрать между Моной Лизой и Тайной вечерей.
Тео подпрыгивает от удовольствия.
― Тебе правда нравится?
― Разве ты не видишь, как много я ем?
Я наберу десять фунтов, если Тео проживет у меня неделю.
Не говоря уже о том, что я не возвращался с работы к
