Читаем без скачивания Вишни для Марии - Татьяна Тронина

– Ты ужасный человек… – прошептала она. – Ты просто… соблазнитель, вот ты кто!

– Это потому, что ты слишком соблазнительна… – он поцеловал ее. Мария не сопротивлялась совсем – она покорно подставляла ему свое лицо, свои губы. Он целовал ее, она отвечала. Он осторожно вел ее к кровати – она позволяла себя вести.

Она не играла, она ничего не изображала, она была как сама природа. И, если можно так сказать – они понимали, они чувствовали друг друга в этом любовном танце. Ни неловких моментов, ни неуклюжих поворотов, ни смущенного топтания на одном месте, ни отдавленных ног.

Федор стянул с нее халат, затем – ночную рубашку – словно конфету развернул. Или нет, не конфету – драгоценный подарок. «Она же чудо. Пусть все это, вся красота будет только моей. Никому не отдам!» Он не торопился, сознательно медлил, словно пытаясь растянуть наслаждение. И не потому, что не хотел отсрочить финал, а чтобы прочувствовать каждый момент этого действа.

Но это был не монолог, а именно диалог – поскольку Мария отзывалась на каждое прикосновение Федора, она слушала и отвечала, и тоже как будто медлила.

Кожа к коже, губы к губам. «Сплетенье рук, сплетенье ног…» – вспомнил вдруг.

Когда он стал с ней единым целым, то уже и вовсе перестал понимать – где он и где она. «Новая сущность, новое пространство, новая реальность… Зачем что-то изобретать, открывать, ставить бесконечные опыты, когда вот оно, самое гениальное лекарство, волшебный эликсир!»

Последняя же, финальная, сцена показалась Федору настолько ошеломительной, яркой, долгой, что он даже как будто забыл о себе – кто он и что он, и о своей прошлой жизни забыл. Что-то вроде полного апгрейда, что ли, с ним произошло? Потому что пришел в себя он уже другим человеком.

…Задыхающиеся, с бьющимися сердцами, обессиленные, они потом лежали некоторое время молча. Потом Федор приподнялся на локте, посмотрел на Марию, на то, как она изумленно, не моргая, глядит в потолок, и засмеялся. И принялся целовать ее, изнемогая от нежности.

– Ты смешная…

– Я?!

– Я с самого начала знал, что все это будет, и будет именно так, – сказал он.

– Это когда ты ведро с вишней у меня из рук вырвал?

– Да. Ты и тогда смешно злилась.

– Ты просто садист, Федя!

– Как будто ты меня не мучила… – Он обнял ее, прижал к себе, стараясь, чтобы их тела опять соприкасались как можно теснее. И произнес вслух то, о чем думал только что: – Ты моя. Ты только моя… таблетка счастья. Никому не отдам. И вообще…

Таша всю ночь просидела за ноутбуком, в наушниках. Во-первых, наушники отсекали все внешние звуки, которые мешали ей сосредоточиться, во-вторых, музыка задавала необходимый темп.

И Таша печатала и печатала под стремительный и мощный «Полет валькирий», не давая себе расслабиться. Музыка подхлестывала ее, не давала остановиться и служила своего рода допингом – печатай, рабыня!

Таша не солгала Федору, когда призналась, что ненавидит свою работу. В самом деле, как можно любить этих картонных героев, примитивных и предсказуемых? Что полицейские, что преступники, что хорошие, что плохие… Персонажи жили отдельной, картонной жизнью, непонятной и неприятной Таше.

Она бы и рада была их изменить, сделать чуть интереснее, но редактор и продюсер не позволят, испугаются новшеств. А вдруг как зритель откажется смотреть этот сериал? Потеря рейтингов, провал… Нет, лучше уж идти проверенным путем.

Все как всегда – завязка с загадкой (кто преступник), стандартные перипетии, затем кульминация и развязка… Герои-полицейские распутали уголовное дело, а их начальник, смешной и важный полковник, неуклюже подшучивает над подчиненными и обещает им головы оторвать, если опять начнут самовольничать.

К утру, к тому моменту, когда только-только начало светать, Таша наконец закончила свой сценарий. Перечитала текст и с облегчением выдохнула. Вроде бы все правильно сделала – соблюла в точности схему. Ту самую схему, которую требовал от нее редактор каждый раз, ожидая очередную серию.

Говорят, раньше, несколько лет назад, когда этот популярный сериал только начинали снимать, первые выпуски сочинял один известный писатель. Именно благодаря ему сериал и прославился. Много оригинального, не по схеме, атмосфера в фильме присутствовала, и актеры, еще молодые и горячие, с азартом играли…

Но это раньше. Повторить подобное невозможно. Да и никто не даст ей, Таше, умничать и оригинальничать.

И какое счастье, что со всей этой ерундой покончено теперь – вот она, последняя точка, поставлена, следующие выпуски про ментов станет «ваять» какой-то другой сценарист. А она, Таша, уже в другой стране (ведь в ближайшее время все документы для получения визы будут оформлены) начнет сочинять только то, что захочет. Например, пьесы. Эти пьесы, кстати, можно потом поставить на сцене местного театра. Там ведь при университете в Массачусетсе есть студенческий театр, Федор говорил. Перевести их на английский, делов-то… И никто там ей не скажет, что в ее пьесах много космополитизма.

Потому что свобода – вот что главное для художника.

Таша отправила законченный сценарий по электронной почте своему редактору. Хотела лечь спать, но, повинуясь мыслительной инерции, вспомнила свою бывшую подругу по Литературному институту, как они спорили о том, что есть на самом деле свобода для художника. Таша была уверена, что свобода – это возможность творить, что хочешь, на любую тему, а подруга утверждала обратное. Будто нет никакой творческой свободы, а есть один лишь критерий творчества – Дар. Талант. И только он, талант, имеет значение, поскольку с помощью таланта художник создает красоту, а Красота и есть Правда. Ну бред, короче, говорила та подруга… Хотя забавно. Можно на эту тему поболтать с Федором? Хотя он мало что понимает в искусстве… Но зато не будет потом обижаться и предъявлять претензии невесте, что она с ним мало общается!

Да и вообще, по-хорошему, надо бы сейчас не в одиночку спать заваливаться, а отправиться к Федору под бочок. Устроить ему ночь любви. Или уже утро любви? Тоже ведь жаловался на отсутствие страсти…

Да, надо-надо-надо.

Таша, уже опустившая голову на подушку, усилием воли заставила себя встать и побрела в комнату Федора.

Открыла дверь – темнота, плотные шторы на окнах. Таша ощупью добралась до кровати, легла, протянула руку… Но ладонь ощутила лишь прохладу хлопковых простыней.

Женщина вскочила, отдернула занавески – постель оказалась пуста. Тогда Таша отправилась искать пропавшего жениха. Обошла дом, заглянула в места общего пользования, даже тихонько приоткрыла дверь в каморку Ахмеда – храп старика, невыключенный телевизор бубнит…

И чего-то неуютно стало на душе, вспомнился вчерашний визит местной сплетницы и рассказ о том, что у Федора роман с какой-то местной красоткой.

«Нет, это невозможно. Чтобы Федор по ночам бегал к этой, как ее… к какой-то там Марии? Нет», – сама с собой заспорила Таша.

Но тем не менее спустилась с крыльца в сад. Только-только проснулись птицы, запели, засвистели где-то в кронах деревьев. Влажно, свежо, трава вся мокрая, сверху тоже капает с листвы, хотя никаких туч на небе. А, это, наверное, недавно дождь шел?

Таша довольно долго плутала между деревьев, пока наконец не наткнулась на плотный высокий забор. Направилась в одну сторону – без результата. Затем в другую. И вдруг увидела впереди просвет – одна из досок оказалась выломана и валялась тут же, на мокрой земле. Некоторое время женщина с недоумением разглядывала эту доску, словно не верила своим глазам. Получается, давешняя сплетница не врала? Есть он, этот свободный проход с одной территорию на другую? И что же тогда выходит, и в остальном та дама тоже не соврала?..

Таша легко, без всяких усилий проскользнула в проем. Огляделась сначала осторожно – а вдруг собака тут двор сторожит? Но нет, никаких собак. Обычный дачный участок, скудная растительность вокруг, обломки какого-то небольшого строения, и сам домишко – маленький, одноэтажный, очень обшарпанный.

Будет, конечно, очень неудобно, если хозяева этого участка вдруг появятся на крыльце и предъявят незваной гостье претензии… Кто такая, зачем пришла? Или нет никаких хозяев, а есть одна хозяйка, та самая загадочная Мария, и рядом с ней сейчас – Федор?

На самом деле Таша не верила в то, что ее Федор прячется в чужом доме. Ну не может этого быть, не может! Да, вероятно, что Федор в подпитии флиртовал здесь с деревенской красоткой, но чтобы отправиться ночевать в чужой дом… Вот это невозможно. Тем не менее она все равно шла вперед – именно потому, что была твердо убеждена: Федора здесь нет. Она боролась сама с собой, себе доказывала, что все ее страхи и сомнения не имеют под собой никакой основы.

Сначала Таша попыталась заглянуть в окна. Но они находились высоко, не дотянуться, да если бы и дотянулась, наверное, все равно не разглядеть, что там творится внутри, в темноте. Тогда Таша поднялась на крыльцо. Остановилась перед входной дверью. И нерешительность, и азарт одновременно терзали женщину.