По прибытии Урза надеялся устроить праздничный обед победителей в Старой Толарии. Но все обернулось иначе: команда «Новой Толарии» обедала в полной тишине. Темные мрачные воды залива бились о борт корабля. Лучи фонарей не могли пробиться к черному ночному небу.
Из темноты вышла женщина. Загорелая, остроглазая и загадочная, с темными волосами, зачесанными назад и закрепленными вокруг головы, одетая в лохмотья, она казалась олицетворением самого острова, чуждого, мрачного и негостеприимного. Взойдя по трапу, женщина поднялась на палубу, не обращая внимания на ошеломленную охрану.
Урза напрягся.
Баррин поднялся, не веря своим глазам, широко раскрыв от удивления рот.
Карн первым назвал имя незнакомки.
– Джойра! – вскричал он громоподобным голосом.
– Мастер Баррин. Мастер Малзра, – склонила голову женщина в знак приветствия, только усилив в команде чувство страха и враждебности. – Я не думала, что вы когда-нибудь вернетесь. Мне жаль, что вы вернулись. После сегодняшнего происшествия вам, вероятно, тоже жаль.
МОНОЛОГ
Я безумно рад вновь увидеть Джойру. Ее безвременная смерть стала бы тяжелым испытанием для меня и Карна. Конечно, она изменилась, стала сильной и беспощадной. Способность удивляться и прощать исчезла из ее души. Она перестала быть ученицей академии. Она стала жителем острова.
Выступая от имени острова как адвокат, Джойра настоятельно потребовала его защиты. Перед новыми учениками Урзы она припомнила все его прегрешения, сравнив их с семенами чертополоха, разбросанными по всему острову, из которых произросли гигантские леса-убийцы. Жестко и открыто она ругала мастера за создание машины времени. Ведь ее взрыв вверг остров в тот хаос, в котором он теперь пребывает. Она рассказала о своих товарищах, оставшихся тогда в живых, но погибших один за другим и оставивших ее одну.
Еще яростнее она говорила о том, как здесь продолжалась жизнь после взрыва. Роскошные леса в быстро-временных трещинах погибли, уступая место новым растениям и животным. В результате экологических изменений лес сменился тундрой, засуха отразилась на фауне острова, произошло изменение соотношения хищников и добычи. В медленновременных трещинах леса превратились в болотистые джунгли, жаркие и кишащие тысячами новых существ, которые не могли бы существовать на острове прежде. Слушая ее, я понял, как сильно эти годы изменили ее.
– Мы, мастер Малзра, – сказала она в конце, – мы, дети вашей ярости и жестокости, сироты, выросшие в ваше отсутствие, больше не принадлежим вам. Мы ненавидим вас, мастер Малзра.
Он слушал все. Слушал молча, ни разу не перебив. А затем, в наступившей тишине, Урза заговорил. То, что он сказал, восхитило и удивило меня.
– Я понимаю. Но я решил вернуться, и я не хочу бороться с вами, мои Дети Ярости. Я хочу помириться. Это будет тернистый путь, я знаю. Путь борьбы с чертополохом, который я сам и посадил. Но я решил вернуться.
– Нам понадобится советник, – сказал я, – проводник, – и обратился к женщине: – Джойра, я не могу придумать никого, кто бы лучше справился с этой задачей и помог мастеру Малзре понять ошибки прошлого, чтобы предотвратить их в будущем.
На лице Джойры отразились следы внутренней борьбы. Наконец ее ожесточенное лицо прояснилось. Та сила, что бросала вызов, отступила, и я увидел одинокую испуганную женщину, нуждающуюся в помощи.
– Хорошо. Но только потому, что все вы умрете, если я откажусь.
Я пробовал выглядеть строгим, но я ликовал. Урза тоже был доволен. Напуганные ученики и ученые перевели дух. Кто-то, пусть даже эта пугающая дикарка, должен был провести их через ужасы Старой Толарии.
Баррин, мастер магии Толарии
Глава 8
На следующее утро, когда большая часть команды только просыпалась, Джойра уже стояла на палубе и беседовала с Карном. Они казались странной парой: дикая женщина и серебряный человек. Ее загорелая гладкая кожа отливала бронзой цвета песчаника на берегу залива, а поверхность его тела сияла, словно зеркально-гладкое море, которое недавно пересекла «Новая Толария».
Карн рассказал ей обо всех спасенных им тогда учениках и ученых, о том, как он искал ее всю ночь, позволив судну отчалить, лишь когда Мерцающая Луна скрылась за горизонтом. Джойра вспомнила историю своего спасения и горестные потери. Они разговаривали всю ночь, не замечая ее тягучей и напряженной тишины. Им было легко и радостно, как будто друзья не расставались вовсе. Они бродили по берегу и вспоминали прошлое, подбрасывая камешки в изменчивые волны, пока команда не заполнила палубу «Новой Толарии» и аромат недавно сваренного кофе не поманил их на борт корабля.
Джойра пила кофе жадно, обжигая губы. Она улыбнулась Карну и сказала:
– Есть некоторые недостатки в том, что я «дикая женщина», и среди них самый большой – разучиться пить кофе из фарфоровой чашки.
Через некоторое время организовали второй завтрак, понимая, что еще раз команде удастся поесть только тогда, когда они разобьют лагерь в центре острова. Джойра рассчитала, что с караваном в пятьдесят человек весь путь мимо быстровременных трещин и страшных дыр с умеренным током времени займет целый день.
Лицо девушки омрачилось, когда она стала рассказывать команде о временных искажениях на острове, объясняя, какие топографические изменения произошли после взрыва. В эпицентре образовался широкий временной бассейн, подобный кратеру вулкана, место, откуда начался разрыв естественного хода времени. Вокруг медленновременного кратера расходились окружности ручейков времени – сильно сконцентрированные быстровременные зоны. Центральный кратер не был досягаем, пока не образовались пути, соединяющие его стороны с внешней частью острова. Многие из таких путей являлись медленновременными трещинами, однако другие позволяли осуществлять постепенный спуск в кратер. Некоторые совмещались с быстровременными расселинами, практически создавая мосты с нормальным током времени. Кроме концентрических быстро-временных колец существовали большие необычные области чрезвычайно быстрого изменения времени. Многие квадратные мили территории острова, в частности глубокие каньоны времени, были недоступны и не изучены Джойрой. В этих областях развилась абсолютно новая экология.
Плечи Джойры покрывала потрепанная одежда, но она несла на них больший груз – огромную ответственность за жизни людей, которые шли сзади вереницей, нагруженные самым разнообразным снаряжением. Ученые и ученики шли по извивающимся лесным дорожкам, огибая временные каньоны и плато.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
