До меня неожиданно дошло, что я больше не рискую быть отравленной, что я могу есть и наслаждаться едой. Я сварила себе яйцо, заварила чай и как раз приступила к ужину, когда зазвучала музыка. Яйцо было просто восхитительным! Я продолжала есть — то есть начала снова!
Я слушала чудесную музыку Вагнера, налетавшую, словно порывы бури, которая незаметно становилась все громче, и думала о том, что Эдди сейчас сидит в своей комнате для мастурбации и тоже слушает ее. Только его двери и окна не закрыты стальными ставнями, поскольку никто не повернул выключатель, тот самый, что расположен как раз за дверью, никто не замуровал его в стальном гробу.
Затем я подумала о том, как правильно я сделала свой выбор и как мудро я поступила, избрав вторую кухню. Год назад мы с нею изрядно намучились. Дело в том, что кухарка впадала в истерику всякий раз, как стальные ставни неожиданно падали и закрывали ей выход. Я никогда не говорила Эдди о том, что заказала второй выключатель, установленный внутри кухни так, чтобы кухарка могла всякий раз', сама освобождать себя из плена безо всех этих непрестанных истерик.
Это сработало блестяще! — И Сандра лучезарно улыбнулась нам. — Я снова выбралась в коридор, затем потихоньку подошла к двери комнаты для мастурбации, поскольку не хотела беспокоить Эдди. Я осторожно заглянула в дверной проем — он сидел там, развалившись в одном из этих кресел с вибратором, которые массируют вас, когда вы в них сидите, норовя прижаться к нему своим маленьким животиком. Он даже не слушал эту чудесную музыку Вагнера, которая звучала по всему дому!
Я немного подождала, пока он наконец не выключит кресло, и только когда он встал с него, прокричала: “Пока, Эдди! Ты насладился в последний раз, грязная ты свинья!” — и с этими словами повернула выключатель. Я прекрасно видела его лицо в этот последний момент, пока медленно опускавшаяся стальная штора не скрыла его от моего взора!
Я посмотрел на Лютера, потом на Чарли и подумал, неужто и у меня такое же выражение лица?..
— Сандра! — заорал Лютер почти в агонии. — Этот чертов выключатель: завел музыку! Но что еще он должен был сделать?
— Мистер Бейкер, — сказала она, ласково улыбнувшись мне. — Вы не могли бы высунуться наружу и немного послушать музыку? — Она терпеливо ждала, пока я пару секунд наслаждался дьявольской какофонией. — Скажите, в этом есть хоть что-то от Вагнера?
— Нет, мадам. — Я недоуменно пожал плечами. — Это похоже, скорее, на жуткую вечеринку в аду после того, как закончилась выпивка.
— Прекрасно! Тогда это может произойти в любую минуту.
— Сандра — пожалуйста! — Лютер едва не рыдал от злости. — Выключатель...
— Ну, — она наконец сжалилась над ним, — он, грубо говоря, превращает дом в погребальный костер — но вы можете прибавить к этому еще какие-нибудь дополнительные мелкие детали. Но все тщательно спланировано, и, таким образом, ничто не может остановить процесс. Специальная музыка, которая звучит все более и более нестройно, символизирует конец света. Как только музыка становится совсем уж невнятной, в дело идет огонь — насколько я знаю, здесь должна быть дюжина ракет и парочка печей, включающихся от сети...
— Слушайте! — перебил я ее.
— Я ничего не слышу! — прокричал Чарли.
— Началось! — возвестил я. — Музыка — или шум — она прекратилась!
Раздался шипящий звук, и от крыши дома отделилась ракета, распустившая в небесах свой огненный хвост.
— Я так люблю ракеты! — счастливым голосом восхитилась Сандра.
— Мой Бог! — отозвался я. — Мы не можем просто сидеть здесь и наблюдать! — И я уже положил руку на ручку дверцы.
— У вас нет другого выхода, — пожала плечами Сандра. — Уже никто и ничего, увы, не может с этим поделать.
Я снова сел в машину, размышляя о том, кто же из нас больше спятил: Эдди с его фантазиями больного монстра, Сандра, сияющая, словно пятилетний ребенок в праздник Четвертого июля, или же мы с Лютером и Чарли, которые преспокойно сидели в машине, тогда как некий парень вот-вот сгорит заживо, и процедура эта будет такой же эффектной, как казнь на электрическом стуле в тюрьме Синг-Синг.
В воздухе, распространился запах пороха, и тотчас тонкий язычок желтого пламени лизнул крышу третьего этажа.
— Я знала, что это будет величественное зрелище! — в восторге закричала Сандра.
Лютер посмотрел на меня и одарил кривой ухмылкой.
— Потребуется немало времени, пока кто-нибудь превзойдет финал самого последнего шоу Эдди Сэквилла!
Летящий по воздуху дым неожиданно повалил еще гуще, теперь уже вовсю горели второй и четвертый этажи, тогда как третий превратился в сплошную бушующую массу пламени.
— Полагаю, это справедливо, — пробормотала Сандра, все еще не в силах оторвать взгляда от дома. — Последний кайф Эдди Сэквилла был самым сильным, и теперь он навеки застынет в пепле его любимой комнаты!
Примечания
1
Уайт — белый (англ.).
