– Я еще никому не рассказывала об этом.
– И никому не читала их? Никогда? Ни одного? – поразился Ник.
– Нет, что ты! Конечно же, никто ничего не знает. Да мне этого и не нужно.
– А как они вообще получаются? Стихи?
Они остановились у деревянного мостика через ручей, который музыкально шуршал где-то у них под ногами, но воды не было видно: всю поверхность скрывали опавшие листья.
– Я не знаю, – пожала плечами Кристина и задумалась, подбирая слова. – Просто в какой-то момент в голове складывается фраза, за ней еще одна, в рифму, и так до конца. Мне иногда кажется, что стихи живут своей особенной жизнью, время от времени переходя в мой мир откуда-то из своего мира.
Она взглянула на Ника, который стоял с закрытыми глазами, запрокинув голову, и, как ей показалось, опять ушел в себя.
– Звучит немного пафосно, да? – робко спросила она.
Ник не ответил.
В этот момент Кристина с сожалением подумала, что напрасно рассказала ему о стихах. С ее стороны это был искренний порыв, внезапно захотелось поделиться с ним, довериться ему в ответ на то, как он доверился ей, рассказав о себе.
А может, он лишь из вежливости проявляет интерес, а на самом деле считает это невинной девичьей блажью, как и любую прихоть, имеющую право на существование, но не достойную серьезного отношения.
Она с досадой прикусила губу и, постояв немного, тихонько подергала его за кармашек на рукаве куртки:
– Ник… я говорю ерунду?
Он моргнул, с удивлением посмотрел на нее, а потом протестующе замотал головой.
– Что ты! Я просто стараюсь представить, как это – слышать слова, которые приходят к тебе из ниоткуда. Попробовал и ничего не услышал. Прочтешь мне что-нибудь?
Кристина еще больше смутилась.
– Знаешь, я никогда…
– Да, ты говорила, я помню. Я не заставляю тебя. Не хочешь, не нужно. Может, как-нибудь в другой раз.
Он перешел через мостик и протянул ей руку:
– Давай помогу. Здесь доски сломаны, нужно наступить вот на эту широкую доску, а потом прыгнуть с нее на берег.
Кристина вложила свои пальцы в его ладонь, и волна тепла разошлась по ее телу от кончиков пальцев до затылка, а сердце учащенно забилось.
– Я передумала, – внезапно сказала она.
– Насчет чего? – не понял Ник и замер, задержав ее руку. – Переходить мост? Боишься поскользнуться на досках? Тогда прыгай прямо через ручей, но гарантии того, что я тебя поймаю, никакой: темно, скользко и грязно.
– Нет, я про стихи. Я прочту.
Ответа не последовало. Взглянув на него, Кристина поняла, что Ник ждет, и начала:
Вырвался краткий, глухой и горячий
Стон.
Снова приснился в кошмаре незрячий
Он.
Снова кричал и отчаянно звал
Свет.
Зная, что солнца теперь для него
Нет.
Руки протягивал, медленно вел
Шаг.
Мой неприступный, но ныне поверженный
Враг.
Черные мысли остались о том
Сне.
Зеркало снилось в безумную ночь
Мне.
Кристина произнесла последнее слово и только теперь заметила, что дрожит. Ее била сильная дрожь, но вовсе не от холода, которого она не ощущала. Она всегда прятала тетрадь со своими стихами от родителей и даже не собиралась кому-то их показывать, а тут вот так просто взяла и прочла одно из них Нику Вуду.
Она перевела дыхание, подняла голову и увидела его расширенные от изумления глаза.
И наступила тишина. Холодным осенним вечером, под кронами тоскующих деревьев, среди тревожного шороха угасающей травы и голых ветвей наступила тишина, в которой Кристина слышала только стук своего сердца и видела глаза Ника. Откуда и почему пришла тишина, она не понимала. Сколько продлилась тишина, ей было неизвестно. В этом уголке мира, на шатком мостике в сумеречном лесу тишина вдруг объединила ее и близкого ей человека, став для них покровом и связующей нитью.
– Вот это да! – Ник неподвижно стоял, держа ее ладонь в руках и неотрывно глядя в лицо. – Я не думал, что… Нет, я вообще не ожидал.
С первыми звуками его приглушенного голоса к Кристине вернулись все остальные звуки, ощущения и чувства, а среди них – странное, не поддающееся объяснению беспокойство.
– Да? Почему? А что же ты ожидал?
– Честно? Наверное, что-нибудь про природу, озеро, про любовь, в конце концов. Про что там все пишут в семнадцать лет? А у тебя что-то совсем другое. Я не знаю, как объяснить. Наверное, если бы знал, сам мог бы писать стихи. Ты когда это написала?
– Вчера ночью, когда думала о ведьмах из Салема. Заснула, а перед рассветом проснулась и просто записала приснившийся кошмарный сон. Получились стихи. Была под впечатлением, вот и вышло так. Не понравились? Ты так странно на меня смотришь…
Сумерки внезапно сгустились настолько, что здесь, вдали от дорожки, освещенной фонарями, черты лица собеседника теперь лишь смутно угадывались.
– Понравились. Я бы назвал их… пронзительными и непростыми. Да, ты умеешь, – в голосе Ника прозвучало сдержанное восхищение. – Ты мне обязательно как-нибудь еще почитай, хорошо? Только ведь это было не о ведьмах, насколько я понял.
– Нет. Просто так вышло. Я же говорила, что стихи сами приходят. Я тему специально не выбираю.
Кристина немного постояла, слушая, как в листве над их головами стонет ветер.
– А знаешь, что? – неожиданно произнесла она глубоким таинственным голосом.
– Что?
– Я ведь и сама ведьма.
– Разве? – недоверчиво усмехнулся Ник и почему-то огляделся.
– Не веришь? Я могу доказать.
– Ну давай, попробуй.
– Я родилась в пятницу, тринадцатого.
Ник пожал плечами:
– Это еще ничего не значит. Вернее, этого недостаточно. Ты сама знаешь, мы ведь обсуждали с тобой приметы ведьмы в библиотеке.
– Кто знает, – хихикнула Кристина. – А вдруг у меня есть ведьмина метка, летучая мышь и книга черных заговоров?
– Единственное, что я сейчас вижу, это то, что у тебя нет метлы и перелететь через ручей ты не сможешь. Так что держись крепче и ступай осторожно.
Ник помог ей перейти мостик и, когда они пошли дальше, руку ее уже не отпускал.
– А ты? – вдруг спросила Кристина.
– Что я? – отозвался Ник, сворачивая куда-то влево.
– Как проводишь свободное время ты?
– По-разному, – уклончиво ответил он.
– Как это? Ты не играешь в бейсбол, баскетбол, что там еще…
– Мне это не нравится.
– Но ведь каждый ученик, кроме школы, куда-нибудь ходит. Я имею в виду…
– Я не каждый, – спокойно перебил ее Ник.
Кристина покосилась на него и проглотила слова, готовые сорваться с губ.
Он действительно был не каждым.
– Хорошо, допустим, командные игры тебя не увлекают. Что тогда? Может быть, бассейн?
– Я плаваю в озере. Мне хватает.
– Что? И сейчас плаваешь? – поразилась Кристина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
