Читаем без скачивания Амфисбена - Анри де Ренье

Да, дорогой Жером, на Вас, такого рассудительного, такого серьезного, нашел Ваш час любовного безумия. Вы стали похожи на тех калифорнийских искателей золота из героических времен Брет-Гарта, которые с пистолетом или ножом в руках оспаривали друг у друга золотоносную жилу, предмет их вожделений. Вы похожи были на американских охотников, что умыкают дочь начальника на своих быстрых мустангах. К счастью, скромная особа, о которой идет речь, не требовала таких усилий. Она была вполне доступна и только того и ждала, чтобы последовать за Вами. К тому же она отлично понимала, что Вы испытываете. Это чисто калифорнийское бешенство ей льстило. Вдобавок стесненность моего материального положения располагала меня принять Ваше предложение. Но последнего соображения недостаточно было бы для моего решения. Вы нравились мне, Жером, и я позволила себя уговорить!

Так Вы увезли на край света скромную воспитанницу, к большому удивлению добрых сестриц святой Доротеи. Самое любопытное в нашем приключении это то, что, удовлетворив Ваше желание, Вы продолжали любить меня или, скорее, воспоминание о сильном волнении, которое я заставила Вас пережить. Вы были счастливы, и так как я не казалась несчастной, то всё Вы сочли превосходным в этом превосходнейшем из миров. Я сделалась для Вас приятной привычкой, женщиной, которую Вы с удовольствием находили у себя дома каждый вечер, возвращаясь после занятий. Потеряв для Вас притягательную силу первых месяцев нашего супружества, я продолжала представлять для Вас ценное развлечение, но Вам и в голову не пришло заниматься мною, в глубоком значении этого слова. Да, Вы оказывали мне деликатные знаки внимания, но не оказывали той бдительной внимательности, о которой я только что Вам говорила. В Вас никогда не пробуждалось любопытства к переменам, которые могли со мной произойти. А между тем я изменилась помимо Вас, потому что все меняется, и в этом жизнь. Вот почему, Жером, видя, что я Вам больше не нужна, я мало-помалу взяла себя обратно. Вы оставались все с той же Лаурой де Лерэн, на которую Вы обратили внимание в приемной монастыря. Вы не замечали, что она превратилась совершенно в другое существо. Это последнее, казалось, не имело к Вам никогда отношения и было Вам чуждым. Вас не интересовало его присутствие, не беспокоили его стремления, мечты, нужды. В комедии нашей жизни Вы играли роль не "безразличного", но "невнимательного".

Такова была история наших чувств, дорогой Жером. Если я пишу о ней, это вовсе не значит, что я жалуюсь. То, что произошло, должно было произойти. Вы плохо угадали мое стремление к независимости и свободе! Но оставим это. Особенно не думайте, что объяснения мои имеют целью установить какое-то мое превосходство над Вами в силу моего ясновиденья. Никоим образом; все, что я говорю, я говорю только для того, чтобы предупредить Вас о возможной опасности. Ваша Алисия очаровательная сожительница, но не повторяйте с ней ошибки, которую Вы сделали со мною. Она тоже изменится; характер ее будет видоизменяться. Женщины наименее устойчивые из всех существ. Тщательно наблюдайте за Алисией. Не оставляйте ее изменяться без Вашего участия, не то она ускользнет от Вас. Будьте внимательны, Жером. Советую Вам это как друг… Не смотрите на это как на сожаление, но лишь как на простое выражение участия к прочности Вашего счастья.

Для окончания этого письма мне хочется Вам повторить то, что я Вам уже писала. Я очень довольно моим новым существованием. Жизнь, какую я веду в Париже, прелестна, и я могу ее посоветовать всем, кто имеет склонность к независимости и одиночеству. Нигде, как в Париже, нельзя до такой степени удовлетворить эти вкусы, и между тем я сама собираюсь нарушить эти условия. Не смейтесь над этими противоречиями – они свойственны женщинам. Да, я собираюсь покинуть мой дорогой маленький отель "Манфред", где я засела с приезда из Герэ и где сделалась старожилкой, не по возрасту, слава Богу, но по продолжительности моего пребывания в нем. С завтрашнего дня я серьезно пускаюсь отыскивать себе квартиру и решаюсь начать культурную жизнь, потому что до сих пор я жила в Париже, как дикарка. Вот почему для того, чтобы подготовить себе положение в обществе, я храбро решила обойти с визитами несколько старинных подруг моей матери, которые еще остались, причем иные из них проявляют даже кое-какой интерес к моей участи. Это – формальность скучная, но совершенно необходимая, потому что репутация наша зависит от старых дам. К счастью, скука этих посещений до некоторой степени искупится комическим зрелищем, которое они, наверное, представят мне. Я опишу Вам, как меня примут эти Парки. Это позабавит Вас, и Алисию также. Я живо себе представляю, как она пожмет своими красивыми плечами и несколько раз воскликнет со своим благоразумным и положительным видом: "Эти француженки какие-то сумасшедшие!"

Для большинства случаев она права, но совсем не права, если это относится ко мне. Мои намерения, наоборот, весьма благоразумны. Решив жить в Париже, я собираюсь бывать в лучшем обществе. Для этого я должна вести безукоризненный образ жизни, не дающий повод ни к каким неблагоприятным сплетням. Я знаю, что положение мое немного двусмысленное, но можно же, черт возьми, не иметь мужа и не быть из-за этого женщиной легкого поведения! Одинаково возможно и обратное. Например, добрейшая Мадлена де Жерсенвиль. Я еще не видалась с нею. Из Герэ она поехала прокатиться в Монте-Карло. К тому же, как я Вам уже говорила, я собираюсь видеться с нею очень осторожно и не слишком часто показываться в ее чересчур свободном обществе. До свиданья, дорогой Жером. Дружеский привет Алисии. Любящий Ваш друг

Лаура де Лерэн.

Г-ну Жерому Картье, Берлингем,

Сан-Франциско (Соединенные Штаты)

Отель "Манфред", улица Лорда Байрона

Париж, 28 февраля

Дорогой Жером!

Со времени предыдущего моего письма произошло много событий; главное, что я подыскала наконец квартиру.

Прежде всего: она не находится ни в одном из тех мест, которые мне нравятся в Париже больше всего. Итак, я не поселилась ни в одном из прекрасных домов Вандомской площади, чей благородно выдержанный стиль Людовика XIV так мне нравится. Не буду жить я и в одном из старых особняков времени Людовика XIII, что окаймляют площадь Вож. Ни высокие каменные фасады, ни живописные кирпичные павильоны не приютят моей особы. Не буду я иметь помещения и в симпатичных домах, окружающих сад Пале-Рояль, балконы которых с лепными вазами возвышаются над ним. Не следует Вам меня представлять в каком-нибудь достойном и мрачном здании на набережной Малакэ или в какой-нибудь просторной и элегантной постройке на авеню Булонского леса. Лаура де Лерэн не устроит свой очаг ни в окрестностях Люксембурга, ни в центре Сен-Жерменского предместья. По многим причинам я не сделала этого, главным образом потому, что подобные помещения слишком чувствительно отозвались бы на моем бюджете. Установив это, я принуждена была заняться более скромными местами жительства.

Так как я колебалась между правым и левым берегом Сены, то одну минуту у меня явилась мысль разрешить это колебание, поселившись на острове Сен-Луи. Признаюсь, что меня довольно-таки привлекало очаровательное своеобразие этого старинного квартала. Я часто там гуляю, и это одно из тех мест, куда я возвращаюсь охотнее всего. Я очень люблю его. Он образует в Париже какую-то островную провинцию, с своеобразной и особенной прелестью. Я не могу себе представить, что остров Сен-Луи подчинен городскому управлению. Я не могу отказаться от мысли, что остров Сен-Луи, как отдельное государство, имеет привилегии и самоуправление. Для меня он вроде "Валь-д'Айдоры" {Оперетка Галеви и Сен-Жоржа.}, республики Сан-Марино, княжества Монако. Он должен иметь собственный свод законов. Там должны жить по чисто местным нравам и обычаям. Меня не разубедят в том, что на острове Сен-Луи есть губернатор, и губернатор этот живет в особняке Лозэна, есть епископ, и что местожительство этого епископа – в особняке Ламбера, и главный судьи, заседающий в особняке де Бретонвилье. У всех личностей должен быть особый костюм и особые знаки отличия. Они должны возглавлять таинственные церемонии и тайные пиршества. Ночью по молчаливым улицам острова, несомненно, двигаются шествия, фантастические процессии. Потом, наутро, все входит в обычный порядок, и остров, потерявший власть волшебства, снова принимает обыкновенный свой вид, полубуржуазный, полупростонародный, со своими старомодными особняками, старыми домами, лавками. Конечно, Жером, если бы я поселилась на острове Сен-Луи, я бы открыла там множество любопытных вещей, и "Женщина без головы", что находится на углу улицы Ле Регратье, рассказала бы мне странные вещи! Но я приехала в Париж не для того, чтобы мечтать, а для того, чтобы жить здесь, призраки же – не общество! Поэтому, несмотря на соблазнительность этого квартала, несмотря на прекрасные виды на Сену, несмотря на печальное достоинство древних домов, я отказалась от мысли сделаться островитянкой. Я не буду женским Робинзоном острова Сен-Луи. Я не узнаю его секретов, мне не откроются его тайны!