Я даже отдаю себе отчёт в том, что он не будет смотреть на меня издалека и облизываться. Стоцкий возьмёт. И от этой мысли мое тело периодически вибрирует. Наверное, я сошла с ума.
Заворачиваю за угол и смотрю на часы. Двадцать минут прошло… Поднимаю глаза на арку дома и вижу, как в неё въезжает та самая чёрная ауди, владельца которой я собиралась искать в интернете. Она тормозит прямо передо мной и отщёлкивает двери, предлагая сесть. Я распахиваю заднюю дверь и заглядываю в салон.
— Здравствуйте, — выдыхаю разочарованно, потому что это не Игнат.
— Здравствуйте, Валерия, — поворачивается ко мне мужчина, который кажется смутно знакомым. — Садитесь, в машину.
— А Игнат? — уточняю осторожно.
— Он ждёт вас, — подтверждает мужчина.
Я вспоминаю, что его зовут Михаил.
— Почему он сам не приехал? — я все ещё стою возле открытой двери и почему-то садиться не спешу. Мне не нравится, что Игнат послал вместо себя водителя. Это сильно остужает пыл.
— Этот вопрос вы спросите у Игната, — отвечает мужчина. — Садитесь, Валерия. Давайте не будем привлекать внимание.
— Ладно… — все-таки решаюсь.
Опускаюсь на заднее сиденье, закрываю дверь и замечаю слева от себя детский бустер.
Находка неприятно царапает по сердцу. У Стоцкого есть ребёнок? А значит, есть женщина? Какую проблему ему надо решить? Зачем столько тумана? Успокаиваю себя тем, что в интернете нету никакой информации о семье.
Будто демонстрируя, что разговоры не предполагаются, водитель делает магнитолу громче.
Откидываюсь на спинку сиденья и поворачиваю голову к окну. Ярко освещённые центральные улицы быстро сменяют фонари трассы. Это заставляет напрячься. Нет, я, конечно, слышала от Нади, что Стоцкий живет в лесу, но не предполагала, что это правда…
— Извините, — все-таки не выдерживаю и наклоняюсь вперёд к Михаилу. — А как скоро мы приедем?
— Почти приехали, — отвечает он, делая потише музыку. — Буквально пара километров.
Сначала ответ меня полностью удовлетворяет и успокаивает, но когда с освещённой трассы мы вдруг сворачиваем на прилегающую дорогу с редкими фонарями, меня начинает подколачивать беспокойством с новой силой. Я опускаю стекло, потому что через тонировочную пленку совсем перестаю видеть, куда мы едем.
— Здесь же никто не живет, — говорю водителю с нарастающей в голосе паникой. — Даже если проехать вперёд ещё километр, только лес и поля.
— Лагеря, турбазы, фермы, — совершенно спокойно отвечает водитель. — Действующие и заброшенные. Не волнуйтесь. Мы приехали.
Машина действительно замедляет ход и останавливается.
— Я не понимаю, — шепчу водителю и вжимаюсь в спинку сиденья. — Я никуда из машины не выйду… — начинаю судорожно доставать из сумочки телефон, но вдруг слышу рокот мотоцикла. Он абсурдно и моментально меня успокаивает.
— Дальше поедете не со мной, — оборачивается ко мне водитель, и я замечаю на его немолодом лице улыбку. — Удачи, Валерия Александровна…
— Да, до свидания, — растеряно киваю и дергаю ручку двери.
Выхожу практически в кромешную темноту прямо на середину дороги и… вскрикиваю.
Потому что меня ловят и прижимают к крылу машины сильные мужские руки.
— Привет, моя девочка… — хрипло, лично, возбуждающе.
Мурашки расползаются по телу армией. Меня дурманит аромат хвои с его кожаной куртки, запах сигаретного дыма и какого-то крепкого алкоголя.
Руки Стоцкого жадно и по-хозяйски скользят по моим бёдрам вверх. Чуть задирают платье и ныряют под край, проходясь костяшками по внутренней стороне бедер и самым чувствительным местам, спрятанным под тканью трусиков. Он же не собирается взять меня прямо здесь на дороге? А если да, то что?
— Вы… — выдыхаю.
Вижу его приближающиеся лицо, и в следующую секунду мои губы целуют. Жадно, стремительно, сразу глубоко с языком. Будто лишают девственности, потому что никто и никогда так бесцеремонно с моим ртом не поступал.
Я вцепляюсь в плечи Стоцкого, чтобы не упасть. Сердце колотится, как сумасшедшее. Мамочки, если я сейчас совершаю ошибку, то это самая лучшая ошибка в моей жизни. Пусть она случится.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Поехали, Лерочка, — шепчет он, с сожалением открываясь от моих губ. — Отпустим человека домой…
Игнат тянет меня за машину, где я вижу припаркованный мотоцикл.
— Почему ты сам не приехал? — спрашиваю, забирая из его рук шлем и пытаюсь всмотреться в лицо, чтобы увидеть эмоции.
— Я постараюсь тебе объяснить, когда приедем домой, — обещает он.
И перед тем, как помочь мне надеть шлем, ещё раз на секунду впивается поцелуем в губы.
Обхватываю руками торс Игната, прижимаюсь к спине и ловлю себя на том, что улыбаюсь. От ощущения скорости захватывает дух. Прошедший день с его проблемами становится все более эфемерным, а Игнат — реальным. Мне хочется покричать в голос от этих распирающих эмоций, но скорость такая большая, что страшно даже сменить положение.
Поездка заканчивается уже через пять минут. Мы заезжаем на территорию одинокостоящего дома с высоким сплошным забором и останавливаемся.
Я снимаю шлем и с интересом оглядываюсь по сторонам. Первая мысль, которая приходит в голову, это что для семьи с ребёнком обстановка двора пустовата, но при этом очень технологична.
Яркий зелёный газон, явно продуманное освещение, большая сетка фонтанов для полива, зона барбекю, открытый гараж на две машины, одна из которых известный электрокар, и небольшой двухэтажный дом с огромными окнами.
— Прошу, — подаёт мне руку Стоцкий, помогая спуститься с мотоцикла.
— Спасибо, — смущаюсь и немного начинаю нервничать.
Потому что он переплетает наши пальцы и снова тянет меня на себя. Волосы на загривке начинают шевелиться от предвкушения, а низ живота наливается истомой.
Мы замираем буквально в миллиметре от неслучившегося поцелуя. Игнат запускает пальцы мне в волосы и сжимает их в кулак на макушке. Другой рукой держит за поясницу и слегка поглаживая то место, в районе копчика, которое всегда первым сдаётся его власти. А сейчас оно снова позорно вибрирует, заставляя подгибаться колени.
— Тсщщ, — говорит Игнат, убирая мне за ушко прядь волос., - Не бойся… Я очень сильно тебя хочу. Но мы будем делать то, что захочешь ты. Чего ты хочешь?
Ааа! Не спрашивай! Просто присвой уже меня, мужчина… К черту твою вежливость! Но я же «не такая».
— Чай, — выдыхаю и перевожу дыхание. — Хочу поговорить… Ты обещал.
— Значит, чай, — соглашается Игнат с легкой улыбкой. Мне от чего-то кажется, что делает он и одно и другое не часто, — Пойдём в дом. Ты когда-нибудь пила настоящий Пауэр?
Отрицательно качаю головой и послушно переставляю ноги по освещений дорожке, думая о том, что, скорее всего, примерно также чувствовала себя известная книжная героиня Алиса, когда падала в кроличью нору, или «красавица», пришедшая к «чудовищу«. Эйфория, страх и неудовлетворенное возбуждение. Ладно, последнего у них, скорее всего, не было. Хотя, кто знает..
Глава 30. Разговоры и сладости
Игнат
Мы сидим на полу, обложившись диванными подушками. Курим кальян, пьём чай и кормим друг друга мелкими закусками.
Мне ещё никогда не было так кайфово и горячо одновременно.
— Значит, ты не женат? — заметно расслабляется Лера.
— И никогда не был, — подтверждаю с улыбкой. — Но у меня есть племянник. Ванька… — называю имя и смотрю на реакцию. Сообразит?
— Михаил твой брат? — хмурится Лера, будто что-то вспоминая. — Большая разница в возрасте. Мне кажется, что я видела его раньше… Точно! — вспыхивают пониманием ее глаза. — Он же к мальчишке из моего отряда часто приезжал. Ивану.
— Все верно, — киваю. — Только Михаил мне не брат, Лера. А Иван ему не сын.
— Это как? — растеряно переспрашивает.
— Мой брат погиб семь лет назад, — говорю, чувствуя, как проседает голос. Мне хочется сказать, что она знала его. Но, конечно, я этого не говорю. — Его жена тяжело перенесла горе, и в итоге Ванька родился раньше времени. Роды были сложные. Ее не спасли.
