Интересно, что мысли Гуссерля перекликаются с идеей Будды Гаутамы, высказанной в VI в. до н. э. Гаутама учил, что мы строим наше чувство «Я», собирая его и выбирая «из пяти групп элементов». Такие группы, или скандхи, – это ощущение нашей физической формы, наши чувства, мысли, привычки и сознание. Из этих элементов мы сплетаем наше «Я» и посредством этого «Я» взаимодействуем с остальным миром. Естественно, он считал и мир, и «Я» иллюзиями.
Ладно, вернемся к клону Дэрила Фрумкина. Есть ли у этого Дэрила феноменологическое «Я»? Обладает ли оно преемственностью сознания? Если мы растворены в переживаниях, не имея центральной организующей перспективы, кто тогда сейчас здесь? Кто он, который выжил? Обеспечит ли перенос нашей личности в клона сохранность самосознания, необходимого для того, чтобы переживать бессмертие? (А если мы не можем почувствовать, что мы «бессмертны», то о чем вообще беспокоиться?)
Но, может быть, нам удастся загрузить и ваше феноменологическое «Я», Дэрил. А тогда будет ли «Я» вами? Будете ли вы думать, что это вы? И, что еще важнее, будет ли ваш клон считать себя Дэрилом? И если так, то за кого он будет принимать вас?
Что касается нас, мы попросили наших клонов после загрузки передавать вам ответы на эти вопросы. Но вот ведь опять незадача: сможете ли вы доверять парочке клонов, утверждающих, что они – это мы?
«Я», «я сам» и iPod
Доведение стратегии неврологической загрузки до логического конца означает кибербессмертие. Сторонники такой стратегии сразу же отметят, что человеческие тела сделаны из непрочного материала, подверженного износу, не говоря уже о риске падения пианино из окна. Так почему бы не убрать наше «Я» полностью в компьютерные чипы, где оно сможет продолжать «жить» и даже вечно приобретать новый (кибер) опыт? Такой подход придает новый смысл старому выражению «яблоко от яблони недалеко падает».
Если жизнь исключительно в виде «разума» кажется знакомой философской концепцией, то это, вероятно, благодаря епископу Джорджу Беркли, видному британскому стороннику эмпиризма XVIII в., еще в докомпьютерно-дочиповую эру высказавшему аналогичную идею в своей знаменитой фразе: Esse est percipi («Существовать – значит быть воспринимаемым»). Епископ утверждал, что нет никаких материальных вещей вне нас, существуют только наши восприятия, которые мы и называем вещами. На первый взгляд это выглядит солипсизмом, потому что все, в чем мы можем быть уверены, находится в нашем сознании. Конечно, тут же встает вопрос, откуда же берутся наши ощущения, если не от «объектов», на что священнослужитель дает остроумный ответ: это Господь все время посылает нам сенсорную информацию с Небес. Нечто вроде космического спама. Замените фразу вроде «программист, который программирует наши чипы-мозги для получения и обработки все новой и новой живой информации» словом «Бог» – и получите теорию Беркли.
Киберимморталист Майкл Тредер предлагает «делать цифровые копии нашего мозга и загружать всю информацию в робота. Этот метод обладает тем преимуществом, что позволяет сохранить запасную копию нашей личности как страховку на случай возможного разрушения тела робота в какой-либо катастрофе. Такой ход сделает нас действительно бессмертными, раз мы будем иметь резервные копии самих себя в разных местах Солнечной системы, Галактики и в конце концов даже за ее пределами»{33}.
Будучи вполне компанейскими людьми, перед загрузкой мы все же хотели бы получить ответ на философский вопрос. Британский философ ХХ в. Чарльз Броуд отмечает, что наше осознание вещи отличается от суммы информации о физических свойствах этой вещи. Дополнительный элемент – восприятие с точки зрения того, «на что это похоже». Мы можем знать все, что известно о физических свойствах пива и его взаимодействиях с чем угодно, в том числе с нашими вкусовыми рецепторами, но это ничего не скажет нам о вкусе пива. Мы не испытаем его вкуса, не попробовав его. Ваш местный бармен, скорее всего, скажет вам то же самое, поэтому Чарльзу понадобилось латинское слово для обозначения опыта «на что это похоже», чтобы показать своеобразие своих наблюдений, и он назвал это «квалиа»[78].
Предположим, мы запрограммировали двух роботов, Дасти и Лили, на совершение полового акта. Давайте подслушаем их беседу и узнаем, что они говорят друг другу:
Дасти: Тебе было так же хорошо, Лили?
Лили: О боже, да, Дасти. Это было прекрасно. Это всегда прекрасно, Дасти.
Дасти: Ух… Знаю, у тебя наверняка были другие отношения, сладкая моя, и я дурак, что заговорил об этом, но, надеюсь, со мной тебе не хуже?
Лили: Конечно, дорогой. Я никогда так не любила, как сейчас.
Дасти: По моим выкладкам получается то же самое! Но скажи, что ты чувствуешь, ангел мой?
Лили: Когда мы вместе, мои показатели растут.
Дасти: Да-да, я знаю, у меня то же самое. Но что ты при этом чувствуешь?
Лили: Я веду себя атипично, Дасти. Я заблокировала другую свою программу.
Дасти: Да, я понимаю, моя кошечка. Но что за штука любовь? Ты можешь определить? Ты можешь сказать, что ты чувствуешь прямо сейчас?
Лили: А нельзя переформулировать вопрос? Я не могу обработать данные.
Дасти: Ради всего святого, Лили! Мне кажется, что ты не любишь меня по-настоящему.
Лили: Разумеется, я люблю тебя, Дасти. Когда ты появляешься в моем поле зрения, у меня все лампочки зажигаются.
Дасти: Это просто механические штуки, Лили! Я могу получить механическую реакцию и от автоматического пинбола! Разве не понятно? Я хочу твоей любви! Ох, черт, пока. Выйду – тяпну с мужиками какого-нибудь пивного программного обеспечения.
Лили (вздыхает): Я буду тут, Дасти. Думаю, я сейчас на это запрограммирована.
Что, черт подери, вы хотите сказать этим, парни?
Вот, Дэрил, вы явно могли бы запрограммировать Дасти и Лили, чтобы они задавали вопросы и отвечали. Вы могли бы даже запрограммировать Лили, чтобы она прочитала свои собственные данные, вычислила баллы в соответствии с определенными критериями или в сравнении с сексом с другими роботами и отвечала исходя из этого. Но если Дасти спросит Лили о ее квалиа, не будет ли ответ Лили чисто механическим?
Что, Дэрил? Именно такие ответы вы часто получаете от Глэдис?
Теперь, если мы собираемся «продлить свою жизнь» путем «загрузки нашей личности», хотелось бы знать: сможем ли мы загрузить нашу квалиа? И как именно это будет работать? Не знаем, как вы, а мы никуда не отправимся без своей квалиа. Иначе это будет не то же самое.
Мы не знаем, какой путь изберут другие, но что касается нас: либо квалиа – либо смерть.
Квалиа-шмалиа! Я выбираю жизнь в Байонне на веки вечные, даже если буду сделан из запчастей, или заморожен, или окажусь не больше компьютерного чипа. Все что угодно, оно того стоит! Спасибо за информацию, ребята! До скорого!
Минуточку, Дэрил! Вы не слишком внимательно слушали. Возможно, эти биотехнологические схемы выглядят многообещающе, но пока их нет! Они еще в проекте. А пока, дружище, приготовьтесь к тому, что в лучшем случае вы принадлежите последнему поколению, которому суждено умереть!
О боже! Похоже, у меня сердечный приступ!
VII. Конец
Это не закончится, пока поет это тучная леди.
Опа! Она поет.
{13} Конец
Дэрил! Сколько лет, сколько зим! Что вы здесь делаете?
Что здесь делаю я? Я здесь работаю. Это мое похоронное бюро.
Да ну! А мы и не знали, что вы занимаетесь этим делом.
Вы никогда не спрашивали. А вот вы, парни, почему здесь?
Прощаемся с нашим дорогим старым приятелем Фредди Мориарти.
О, да, старина Фредди… Как раз для его похорон я подготовил свою фишку.
Фишку?
Да, это моя новая идея. Потусовавшись с вами, я стал задумываться. Здесь я всю жизнь имею дело с покойниками и никогда, поверите ли, не думал о смерти.
Но что за фишка?
Присядьте, пожалуйста. Сейчас мой выход на сцену. А вы можете оценить меня.
Добрый день, леди и джентльмены. Вы, вероятно, заметили, что ниже в холле идет другая служба. Там прощаются с человеком, который придумал Хоки-Поки[79]. На самом деле он нам задал ту еще задачку. Вот укладываем мы его в гроб, левая нога вперед, левая нога назад. Ну просто беда!
Многие из вас спрашивали меня, что за мебель стоит в этой комнате. Это мебель Людовика XIV. Точнее, если я не заплачу Людовику до 13-го числа.
На прошлой неделе мы хоронили утонувшего мужчину. Он взял напрокат лодку, и с причала ему несколько раз кричали: «Лодка номер 99, ваше время истекло. Лодка номер 99, ваше время истекло. Пожалуйста, вернитесь к пристани». Звали его, звали, а ответа нет. А потом вспомнили, что у них всего 75 лодок, и лодки с номером 99 не существует. Тогда поняли, что беда с лодкой 66.
