Джосандр смотрел в пол. Сейчас он чувствовал себя последним негодяем. Он знал: ему нет прощения за пренебрежение семьей. Но журналист знал и другое: завтра утром он сядет в «Летуна», сменит базы памяти, перенастроит блоки восприятия действительности и будет совершенно искренне считать, что все идет как надо.
Юлиоль, как всегда, нарушила неловкую тишину первой. Обняв мужа сбоку, она нежно подула ему в ухо, а затем прошептала:
— Только не вздумай считать, что я решила устроить тебе премьеру: первый супружеский скандал за семнадцать лет семейной жизни. Не дождешься. Любимый, ты — это ты, и я знала, за кого выхожу замуж.
Джосандр, воспрянув духом, повернулся к жене. Та улыбнулась — такой знакомой, такой родной улыбкой, с которой когда-то началось их знакомство. Поймав ее однажды на лету, он, студент факультета журналистики, встал столбом, а затем развернулся и отправился вслед за обладательницей этого чуда, впервые в жизни пропустив лекцию. Как оказалось, Юлиоль улыбалась вовсе не ему, а миру, который подарил ей прекрасный дождливый день, наполненный тихой нежностью, но знакомству это не помешало.
Тогда у него еще не было баз памяти. Они только-только появились — и стоили безумных денег. Студенту, пусть даже и очень перспективному, уже успевшему устроиться на работу, такая роскошь была не по карману.
— Просто без тебя — всегда не то. Вот я иногда и пищу вслух. Скучно мне. Видишь, какая я капризуля. — Юлиоль прижалась к мужу, подмигнула ему, стремясь закончить разговор на шутливой ноте.
— Но ведь пока меня нет, ты можешь… — начал было он и остановился, с запозданием сообразив, что, кажется, вот-вот ляпнет что-то неподходящее. Попытался придумать иное окончание, не смог и обреченно договорил до конца: — Ну… с подругами пообщаться.
Жена от неожиданности поперхнулась, потом как-то странно хихикнула.
— Ты все шутишь, да? — Поймав виноватый взгляд мужа, покачала головой: — Нет, не шутишь. Просто не понимаешь. А ведь у самого для друзей и для нас — разные базы памяти. Как и у других. Даже компьютеры знают, что должно быть только так. Одно другим не заменишь.
На миг поддавшись эмоциям, Юлиоль заговорила громче, чем обычно, но тут же опомнилась.
— Ты — это ты, любимый. И никакая подруга тут не поможет. А если б могла — значит, это не любовь. Друзья… — жена усмехнулась. — Знаешь, база памяти — все, что от них осталось. Подключить, повспоминать… Мы, видишь ли, не совпадаем. Я все время звоню не вовремя — тогда, когда меня не помнят. Надоело каждый раз объяснять, кто я такая и кем прихожусь моей подруге. Вот и…
Юлиоль пожала плечами, повернулась лицом к саду.
Джосандр, оглушенный свалившимися на него откровениями, стоял столбом. Мимо него проскользнула детская фигурка. Мишалка, весь разговор простоявшая чуть поодаль, обняла маму руками за талию, прижалась щекой к спине.
— Мама, мамочка! Все хорошо. Я тебя люблю, мамочка. И папа тоже! Мы всегда-всегда будем вместе! Правда-правда!
Глядя на дочь, Джосандр шагнул вперед, положил голову на плечо Юлиоль.
— Прости, — вдруг прошептала она. — Я такая…
— Ты прости, — прошептал он в ответ. — Знаешь, ты права.
— Права? В чем?
— Ну… как-то сложно все стало. Базы эти, блоки… Надо что-то делать… О! Придумал! — Джосандр щелкнул пальцами. — Я напишу статью!
Юлиоль тихо засмеялась, тряхнула головой, обернулась через плечо, и Джосандр увидел на ее лице комично-начальственное выражение.
— Я, как глава семьи, знаю, что надо делать для общего блага. Надо идти ужинать. Ну-ка, шагом марш в дом!
— Ур-ра! — завопила Мишалка и, надув щеки, промаршировала мимо родителей.
Остаток вечера прошел потрясающе. В гостиной то и дело раздавались взрывы дружного смеха, одна игра сменяла другую, а под конец был устроен бой на подушках.
Когда же наконец Джосандр с Юлиоль уложили внезапно заснувшую — стоило на миг отвернуться! — дочь в кровать и сами оказались в спальне, он подошел к окну, раскинул руки в стороны и, став вдруг совершенно серьезным, сказал:
— Знаешь, любимая, — это был лучший наш вечер за все последние годы.
Жена подошла поближе, положила руки на его талию:
— Знаешь, любимый… будет здорово, если он недолго таким останется. Например, до следующего вечера, а? И потом — почему был?..
Утром Джосандр встал, когда все еще спали. Обычно он переключался на базу памяти «Работа» сразу после пробуждения, но на этот раз позволил себе побыть мужем и отцом подольше — хотелось в тишине раннего утра еще раз посмаковать минувший вечер.
Выйдя на площадку перед домом, журналист постоял немного, греясь в лучах восходящего солнца.
«Целиком отключать — не буду».
— Хранитель. Подключить базу памяти «Работа». Присвоить ей высший приоритет. Базу памяти «Семья» — оставить в фоновом режиме.
Подходя к «Летуну», Джосандр включил на коммуникаторе просмотр журнала за последние десять часов, надеясь на интересные новости. Но среди десятка сообщений ни одно не заслуживало внимания.
В редакции журналиста ждал сюрприз — за его рабочим столом с удобством расположился главный редактор, Дмитнольд.
— Пусто, — вместо приветствия сказал он, заодно ответив на невысказанный вопрос Джосандра. — Пусто, как… не знаю даже где. Еще немного, и я поверю, что мир умер. Может, дать это первой новостью? Хоть рекламу пропихнем, пока над нами будут ржать в комментариях.
Джосандр хмыкнул.
— Но все же я еще не поверил. И поэтому пришел к тебе.
— А при чем здесь я? — Журналист уселся на стол и с любопытством посмотрел на шефа.
Главред ехидно сощурился.
— Лично ты — ни при чем. Я уже всех обошел. Просто ты последним приехал. Мне тебя еще и ждать пришлось. Твое счастье, что недолго.
Обошел всех? Лично?! Джосандр был поражен до глубины души. Зачем, если у всех есть коммуникаторы с голо-режимом? Каменный век какой-то.
Дмитнольд выпрямился в кресле.
— В общем, мне нужны новости. Ищи где хочешь.
Джосандр удивился.
— У нас же есть кому этим заниматься. Нет, я, конечно, тоже ищу, но…
— Вот и ищи. А на отдел подготовки не кивай. Сам знаешь — они у нас рутиной кормятся. Президент поедет, парламент заявит, выставка откроется… не то. Мне нужны настоящие интересные новости. Вот вчера ты, кстати, грамотно выступил. Твои материалы до сих пор обсуждают.
Журналист понимающе кивнул. Собственно, именно на это он и рассчитывал. Хоть один из репортажей должен был заметить каждый, кто зашел на портал редакции. Заметить — и посмотреть, потому что проблема бедняков волновала всех. А в том, что посмотревший захочет высказаться — «за» или «против» резерваций, — Джосандр не сомневался. За годы работы он научился вызывать у людей нужные эмоции.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
