Так закончилась советско-польско-чехословацкая операция «Маленький Грюнвальд».
Благодаря подпольщикам партизаны одержали эту победу малой кровью. Они отошли на рассвете, когда в небе показались немецкие самолеты. Только тогда ожил один немецкий пулемет… Партизаны спешили к лесу, неся смертельно раненного товарища — Костю Емельянова…
На следующий день, спасая свой престиж, немцы пустили слух, будто на Сергеевку напал крупный диверсионный десант Красной Армии. Начальник авиабазы объявил, что советский десант и партизанские «бандиты-налетчики», потеряв около трехсот десантников и партизан, убили в Сергеевке тридцать героев люфтваффе.
Судя по всему, полковник Дюда и начальник службы безопасности Вернер, спасая свою шкуру, свой престиж, полюбовно договорились именно так представить сергеевский разгром и обмануть и своего командующего и самого рейхсмаршала Геринга.
В этот день наши солдаты на передовой, где-нибудь под Кировом или Жиздрой, с удивлением поглядывали на ярко-голубое июньское небо, спокойное, чистое, непривычно мирное. Чего-то запаздывает нынче фашист!.. Немецкие авиамоторы не заглушали пения птиц…
Мстя за гибель своих камрадов, уцелевшие асы Сещи яростно бомбили лес, сыпали бомбы на землянки горелой партизанской деревни Бочары, на рабочий поселок Задня. По определению майора Рощина, во время этих террористических налетов немцы сбрасывали на избенки бомбы весом в две тонны, тонну и полтонны…
В капонирах на Сещинском аэродроме стояли рядами зачехленные самолеты. Они не полетели ни в тот день, ни в следующий сеять смерть за Кировом, Сухиничами и Орлом. Целых десять дней почти бездействовала Сещинская авиабаза, вяло защищалась от воздушных налетов. Пусть знают не только бывшие бойцы «Десятки», но и тысячи москвичей, живших в ту пору в Москве, что они, возможно, обязаны жизнью отваге Ани Морозовой, бесстрашию Яна Маленького и Венделина Роблички, последнему скромному и смертному подвигу партизана Кости Емельянова…
Это был второй звездный час в жизни Ани.
Говорят, в жизни человека — да и то только, если он настоящий, если он везучий, счастливый человек, — бывает один звездный час. Ничего подобного! Это был Анин второй звездный час!..
Об этом партизанском ударе по люфтваффе мне подробно рассказал бывший командир партизанского отряда, ныне полковник запаса Федор Семенович Данченков. «Потери противника мы не могли подсчитать в ту ночь, — писал мне Данченков, — но через два дня чехи и поляки прислали мне из Сещи точные сведения: немцы были уничтожены почти полностью. Было убито и ранено 220 гитлеровцев, сожжено 36 автомашин, преимущественно автобусов… Всех убитых офицеров немцы отправили в цинковых гробах из Рославля в Германию — в то время они еще позволяли себе такую роскошь…
Исключительно большую роль в этом разгроме сыграли поляки и чехи. Без их точной разведки вряд ли бы в то время решился я напасть на Сергеевку…»
Разгром «ночного санатория» под Сещей не на шутку встревожил гитлеровское командование.
— Я знаю только один способ борьбы с подпольщиками и партизанами, — упрямо заявил Вернер полковнику Дюде, — вычерпать море, и тогда вся рыба подохнет.
На Сещинский аэродром из ставки Гитлера прилетел кавалер Рыцарского креста майор фон Бюлов, адъютант фюрера по авиационным вопросам. Он обязал коменданта усилить оборону всей сещинской зоны, направил десятки самолетов бомбить партизанские леса в отместку за нападение на Сергеевку.
Вскоре после сергеевской операции Венделин Робличка и поляки предупредили партизан: гитлеровцы готовятся бросить кадровые войска против смоленских и брянских партизан. А еще через несколько дней Шура Чернова, разведчица Данченкова, принесла от Верного подробное донесение огромной важности для клетнянских отрядов…
План карательной акции, все подробности трех маршрутов наступления карателей своевременно передал Верный партизанам. Опытный каратель, полковник, специально прибывший из Смоленска, повел на партизан два полка гренадеров и полицию, специально обученную действиям в лесных условиях. Над лесом летали разведчики, пикировали «юнкерсы» с Сещинского аэродрома. Но, зная планы гитлеровцев, отряды Рощина и Данченкова правильно расставили свои силы и, ударяя в самые уязвимые места, смешав все карты гитлеровцев, успешно отразили их наступление. Оберст-каратель убрался ни с чем, увозя десятки убитых и раненых гренадеров и полицаев.
— Сколько гитлеровцев убито и ранено? — спросил Данченков своих командиров.
Те развели руками — пойди сосчитай точно убитых и раненых врагов в скоротечных лесных схватках.
Через день-два Данченков получил точные данные от Верного:
«Немцы потеряли убитыми 168 солдат и офицеров. Количество раненых узнать невозможно, так как они поступили не в сещинские лазареты, а в госпитали Рославля. Командующий карательной экспедиции объявил, что «лесные бандиты» полностью уничтожены, захвачено много пленных. Но в Сещу немцы вернулись только с коровами, курами да дровами для кухни…»
Летчики в Сеще, поверив в сообщение своего начальства, стали выезжать в окрестные села, чтобы грабить население, собирать кур и «яйки», но после того как однажды немцы привезли обратно в Сещу вместо кур несколько офицеров и солдат, подстреленных партизанами из засады в Белевке, им пришлось поумерить свои аппетиты.
А сещинское подполье, укрепив тем временем незримые связи с партизанскими отрядами и разведкой Красной Армии, продолжало наводить на авиабазу эскадрильи советских самолетов.
Венделин часто засиживался допоздна у Ани Морозовой. Он чертил новый план авиабазы, отмечая на нем каждую «перетасовку» штабов Дюды и Арвайлера, новое расположение постов ВНОС.
Своих сестер Аня предупреждала: «Смотрите не проболтайтесь, девочки, иначе нам всем — расстрел!» И Таня и Маша отлично, это понимали.
Может показаться, что Аня напрасно доверялась своим юным сестрам. Ничуть не бывало! Настал день, когда сестры спасли ее. А случилось это так. Во время одной бомбежки небольшая фугаска попала прямо в комнату Морозовых. К счастью, все они уцелели — укрывались в окопе. Сестры заметили, что Аня чем-то очень взволнована. Неужели ей так жаль погибшие вещи? «Таня! Маша! — сказала Аня сестрам, копаясь в кирпичах. — План аэродрома… Я спрятала его в маскировочную ширму, а теперь не могу отыскать. Вдруг кто-нибудь найдет! А мне уже на работу надо!..»
Аня ушла. Таня и Маша стали перебирать каждый кирпич. Тут же рылись и соседи. План нашла соседская девочка, дочь женщины, служившей в гестапо. «Какой-то план! — сказала она девочкам. — Самолетики!..» Таня вырвала план, поглядела… «В самом деле! Старый план. Это когда Аня до войны на аэродроме работала!» И, скомкав план, Таня бросила его в кирпичи, а соседскую девчонку увлекла в сторону.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
