Читаем без скачивания Счастье с третьей попытки - Галина Романова

– Книжки, тетрадки, – спокойным, как ему казалось, но почему-то подрагивающим голосом ответил Рома. – Из школы я.

Охранник не поверил, стащил с его плеча сумку, расстегнул ее и резко вывалил все содержимое на пол.

– Охренел, да! – заорал Ромка, отскочил на метр от обескураженного парня, и снова заорал: – Охренел?!

– Правда, книги. – Парень почесал мощный затылок, швырнул сумку на груду книг и тетрадей, неуверенно приказал: – Собирай.

Ромка запыхтел, забубнил, что этого придурка обязательно уволят, если он все расскажет его начальнику. Что он – Ромка – тут по важному делу, а его шманают как последнего…

Он не знал, что добавить, и дерзко погрозил охраннику кулаком. Учебники и тетради рассовал по отделам школьной сумки, в кармашек со сломанной молнией – ручки, карандаши. Долго искал на полу любимую гелиевую ручку – подарок нравившейся ему девчонки из параллельного класса, – но так и не нашел. Видимо, закатилась под стойку охраны. Но пластаться на полу, отыскивая ее, счел унизительным. Застегнул сумку, встал, одернул задравшиеся свитер и куртку. Повернул к молчаливо наблюдавшему за ним охраннику сердитое раскрасневшееся лицо.

– Темно-серая машина «Каптива» номера ноль-ноль-один ваша? – вибрирующим от злости голосом спросил он у охранника, который и гнать его уже не гнал, но и пускать в офис явно не собирался.

– Наша, – осторожно кивнул охранник.

– А кто на ней ездит?

– А тебе что за дело, кто на ней ездит? – Узкие глаза охранника превратились в такие щели, что Ромка засомневался, что тот вообще может сквозь них что-то видеть.

– А то за дело! Эта тачка несколько дней назад ночью в одном месте засветилась. И потому к ее хозяину есть несколько вопросов!

Ух, ты! Видели бы его сейчас пацаны! Выдал так выдал! Эта героическая фраза стоила всех Вовкиных дешевых подвигов.

– Допустим, – осторожно кивнул охранник, вернулся на свое место, поднял телефонную трубку, потыкал твердым пальцем в цифры. Снова глянул на Ромку. – И дальше что?

– А ничего! Хотелось бы эти вопросы задать хозяину этой машины.

Уверенность постепенно таяла, голос слабел. Снова вернулся страх – тяжелый и липкий, вытесняя желание прославиться. Он бы сейчас с большим удовольствием ел на собственной кухне сырники и слушал шепелявый лепет сестренки про то, как она не могла уложить спать свою любимую куклу. Лучше бы был на собственной кухне, чем в этом сверкающем холле, казавшимся страшной черной ямой.

Охранник с кем-то говорил вполголоса, посматривая в сторону Ромки. И взгляд его с каждой минутой наполнялся странным зловещим смыслом, так казалось Ромке.

Да пошло оно все, пускай Селезнев завтра надрывается, сколько хочет, решил он через минуту и попятился к выходу. Как раз в тот самый момент попятился, когда охранник закончил разговор, положил трубку и глянул на него со змеиной улыбкой.

– Ты куда? – Большое тяжелое тело охранника полезло из-за стойки. Где-то за Ромкиной спиной что-то лязгнуло. – Ты куда, пацан?

– Ухожу, – буркнул Ромка.

Он резко развернулся у двери из черного сверкающего стекла, толкнул ее обеими руками и обомлел. Дверь не шевельнулась. Ни на сантиметр, ни на чуточку! Она будто вросла в пол, потолок, стеклянные стены. Будто спаялась с ними, стала с ними единым целым.

– Отопри, скотина! – прошипел Ромка, вспомнив странный щелчок у себя за спиной и поняв, что охранник просто напросто заблокировал дверь.

– Зачем? – Медленной поступью охранник приближался к подростку. – Ты же хотел поговорить, а теперь вдруг заторопился.

– С кем поговорить?! – Голос снова стал противным и дребезжащим.

– С хозяином машины ты хотел поговорить?

– Ну, хотел и чё? Это когда было-то!

Ромка приплюснул тощий зад к стеклянной двери, согнул ногу, поставил ботинок на стекло и с силой ударил. Ничто не шелохнулось. Не разбилось. Отозвалось слабым гулом, уходящим едва угадывающимся эхом куда-то в потолок, и все.

– А теперь не хочу. – Ромка снова ударил ногой по двери, еще и еще. – Не хочу говорить и задавать вопросы, не хочу! Не хочу, не хочу!

– А чего так? – Охраннику до него оставался метр, не больше.

– Передумал! – Ему странно не хватало воздуха, внизу живота все поджималось и сворачивалось тугим комком.

– Э-э, нет. Так серьезные дела не делаются, пацан.

Его руки вдруг резко вытянулись вперед, одна ухватила Ромку за шиворот, а вторая больно ткнула под дых.

– Хорош стучать! – прошипел охранник, оттаскивая вмиг обмякшего Ромку от двери.

Он подхватил подростка под мышку вместе с сумкой, потащил мимо своей стойки в длинный черный коридор, напоминающий угольную шахту.

– Решил, что можешь запросто вваливаться сюда, трепать языком про серьезные вопросы к моему хозяину, а потом просто взять и уйти? – приговаривал охранник, волоча Ромку все дальше и дальше от входа длинным и извивающимся, как гигантская змея, коридором. – Так не бывает, пацан! Так не бывает, когда серьезные вопросы решаешь с серьезными людьми. Запомни это на всю свою оставшуюся короткую жизнь…

Глава 14

Веня еще на подходе к двери своей квартиры, уловил странный кислый запах, брезгливо поморщился, решил, что ему показалось, вставил в замок ключ. Открыл дверь, шагнул за порог и тут же остановился как вкопанный.

Не показалось! В квартире воняло материнским загулом!

Мать запила!

Веня ненавидел эту вонь, его трясло от отвращения, мутило так, что в глазах темнело. Хотелось шире распахнуть окно, вывалить все следы пьянки на улицу, включая рыхлое, обмякшее от алкоголя тело матери. Но невозможно было избавиться от этой вони просто так, открыв пошире окно. Невозможно было вышвырнуть мать за окно. Уходило дня два-три, чтобы перестало вонять перегаром, сигаретными окурками, кислой капустой, которой мать любила закусывать, огуречным рассолом, луком. Дня два-три после того, как мать переставала пить. Бродила по квартире немытая, нечесаная, трясясь всем телом и без конца прося у него прощения.

Последний раз она запивала, когда вернулась с отсидки. Пила тогда с великой радости, упивалась водкой и свободой, как пояснила потом.

Что сегодня?! Что случилось?! Она не влезает ни в какие махинации, по мелочи – не в счет. Она честно работает. Пускай и на бандита. Но она честно готовит ему еду, убирает дом. Что случилось сегодня?!

Веня не стал разуваться, пошел в кухню, там горел свет и гремело стекло. Мать пила там.

– Ма, в чем дело?! – спросил он, едва вошел, и снова поморщился от отвращения.

Стол был завален упаковками с продуктами – жареные куриные ножки, вареники с картошкой, рыбные котлеты, квашеная капуста, маринованные огурцы. Большой граненый стакан, бутылка водки почти пустая. Рядом стояла нераспечатанная. Мать дремала, положив всклокоченную голову на скрещенные на столе руки. Одета она была по загульному – в спортивные штаны, широкую клетчатую рубашку. Это был день первый. За ним могло быть еще дня три-четыре.

– Ма, в чем дело?!

Веня, пользуясь тем, что мать ему не ответила, значит, спит мертвецким пьяным сном, схватил за горлышко целую бутылку водки, намереваясь убрать ее подальше.

– Поставь на место! – хрипло рявкнула на него мать, не поднимая головы.

Веня вздрогнул, послушался. Сел на соседний табурет, отодвинув его от стола подальше.

– Ты чего удумала-то, ма?! – Веня с тоской осмотрел моментально загаженную кухню, которую мать еще вчера вымыла и выскоблила до блеска. – Что могло случиться за такое короткое время? Ты что, в историю попала в какую-нибудь снова?

Помимо воли вопрос прозвучал с надеждой. Веня поежился, но угрызений совести не почувствовал.

А что такого-то?! Ему хорошо жилось без нее, между прочим! Тихо, спокойно. Его никто не обижал, никто ему не досаждал ни запоями, ни глупыми разговорами о женитьбе. Денег бывало маловато, но ничего. На баню и девок раз в неделю хватало.

– Вот тебе! – из-под скомканных прядей волос выполз внушительных размеров кукиш. – Не дождешься!

– А чего тогда нажралась? – Веня расстегнул куртку, в которой ходил на работу, достал носовой платок, обмакнул пот со лба. – Вонь в квартире, не продохнуть. Как я теперь спать буду, мам?!

Кукиш распрямился, растопыренные пальцы матери легли на стол, погладили поверхность, сдвинулись левее, еще, еще, нащупали стакан.

– Налей, – приказала мать.

Веня послушно плеснул ей водки. Она выпрямилась, глянула на него мутными глазами, в которых не было ни страха, ни радости, ни обиды, отрешенность только какая-то.

– А спать тебе, Веня, сегодня вряд ли придется, – выдохнула она, залпом выпив.

– Чего это? Я со смены, между прочим!

– Знаю я твои смены. – Она не поморщилась, швырнула горсть капусты себе в рот. – Спишь, как слон!

– А чего ночью делать? – обиженно засопел Веня. – Охранник спит, служба идет! А днем не сплю вообще.

– Сегодня спать не придется, – повторила она и, поманив его пальцем, прошептала: – Сегодня ты поедешь к одному человечку и передашь ему пакет.