ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ. Что?
ПЕТР ИВАНОВИЧ. Боком повернись.
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ. Зачем?
ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВИЧ. Повернись, просит же человек.
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ. Зачем?
ПЕТР ИВАНОВИЧ. Один там сильно заикался.
ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВИЧ. Очень может быть.
Петр Иванович всматривается в него.
(Поет.) «Стою на полустаночке в цветастом полушалочке, а мимо пролетают поезда…» Что?
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ. Боком повернись.
ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВИЧ. Я?
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ. Не я же.
Петр Иванович всматривается во Владимира Николаевича, тот отворачивается.
ПЕТР ИВАНОВИЧ. Потом стало светло, я вылетел из комнаты, из параллельного мира и очутился за кулисами. Я их видел вот как вас сейчас.
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ. У тебя болит голова, ты сильно ударился.
ПЕТР ИВАНОВИЧ. Обо что?
ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВИЧ. О колотушку.
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ. Тебе начали мерещиться черти, явь стала путаться с выдумкой, и получилась несусветица.
ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВИЧ. Петр, пойми, никаких чертей нету.
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ. И никогда не было. (В зал.) А вы сидите слушаете его. Образование вам дали, ради вас ученые шли на костры, а вы верите в небылицы.
ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВИЧ. Темные вы! Какие же вы все темные!
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ. Чуть что креститесь, фиги показываете, плюетесь.
ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВИЧ. Отчего у нас с экологией плохо? Заплевали всё.
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ. Посуду грохнут – к счастью!
ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВИЧ. Дешевую. Дорогую грохнут – плачут, не радуются своему счастью.
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ. Гадалкам верите!
ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВИЧ. Они рекламе верят.
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ. Не утрируй.
ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВИЧ. Ей-богу верят! Это такая темнота!
ПЕТР ИВАНОВИЧ (выходит вперед) . Не слушайте их, они произошли от обезьян. Нечистая сила рядом. Вы ее не видите, потому что темные. Темные вы! А я вижу. Вот, мужчина с мужественным лицом, у вас на коленях сидит бес. Сидит, да… Зря улыбаетесь. (Крестит мужчину.) Кыш отсюда! Кыш, поганец!.. Женщина, он к вам перепрыгнул. Прогоните его. Он не на коленях, он на грудь сел… на другую… Их много здесь! Одни тянули вас в антракте в буфет, шептали: «Однова живем!» Другие говорили: «Дурак ты, что ли, жену шампанским поить?» (Крестит зал.) Вон отсюда! Вон, бесы!.. Ишь забегали, задергались. Отродье дьявольское. Кыш! (Морщится, трогает затылок.)
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ. У меня осталась одна таблетка от головной боли. Дать?
ПЕТР ИВАНОВИЧ. Таблетку приму. (Запивает таблетку.) Но я никогда не приму вашего атеистического учения – холодного, бездушного, бесчувственного.
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ (Игорю Алексеевичу) . Лекарство начнет действовать минуты через две.
ПЕТР ИВАНОВИЧ. И вожди-то ваши! Ни во что не верили, а перед смертью соборовались и на всякий случай давали согласие на отпевание. Они лучше всех знали, что нечистая сила есть. Они, может, сами-то и были нечистой силой. (Хватается за голову.) Хорошо как стало. Вспышка, и как будто гвоздь из головы вынули.
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ. Лешие не мельтешат больше перед глазами?
ПЕТР ИВАНОВИЧ. Какие лешие?
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ. Которых ты видел в комнате.
ПЕТР ИВАНОВИЧ. В какой комнате?
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ. Значит, никакой нечистой силы нет?
ПЕТР ИВАНОВИЧ. Почему мы вообще говорим о нечистой силе?
ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВИЧ. Не было связи с домом. (Набирает по мобильному номер.) Алло, Вера?.. Я звонил, почему не отвечала?.. Как разрядился?.. Ну хорошо, я скоро буду.
ПЕТР ИВАНОВИЧ. Я всё вспомнил!
ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВИЧ. Всё?
ПЕТР ИВАНОВИЧ. Да.
Владимир Николаевич незаметно выбрасывает за кулису колотушку.
Я вспомнил, мы собрались поговорить о параллельных мирах, нечистой силе и суевериях. Потом почему-то заговорили о юморе, стали стыдить зрителей за их всеядность, их тянуло к пошлым анекдотам. ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВИЧ. Тянуло, но после встречи с нами ситуация резко улучшилась.
Петр Иванович внимательно смотрит на Владимира Николаевича.
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ. Что?
ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВИЧ. Боком повернись.
ПЕТР ИВАНОВИЧ. Надо проверить, надо рассказать несколько анекдотов.
ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВИЧ. Молодой муж жалуется приятелю: «Жена такая оказалась аккуратистка, я, наверное, с ума сойду». Тот: «Так хорошо, что аккуратистка». Муж: «Хорошо?! Ночью встанешь воды попить, возвращаешься – постель убрана».
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ. Не смешно и опять про постель.
ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВИЧ. Про постель, но без пошлости.
ПЕТР ИВАНОВИЧ. В хорошем анекдоте, в настоящей сатире должна быть боль от какой-то социальной неустроенности, несправедливости, намек на глупость, на жадность, на какой-то общественный порок, на ущербность наших нравов.
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ. Например?
ПЕТР ИВАНОВИЧ. Пожалуйста. Анекдот. В Госдуму поступил проект нового закона. Текст библейский – «Не укради». После обсуждения закона всеми фракциями поступило тридцать девять поправок.
Владимир Николаевич и Игорь Алексеевич переглядываются.
ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВИЧ. То есть ты хочешь сказать, что у нас в Госдуме…
ПЕТР ИВАНОВИЧ. Да.
Владимир Николаевич и Игорь Алексеевич поводят головой в знак сомнения.Предлагаю считать, что с чувством юмора ситуация остается пока тяжелой.
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ. Стабильно тяжелой.
ПЕТР ИВАНОВИЧ. Духовное развитие, отягощенное суевериями, оставляет желать лучшего.
(В зал.) На этом позвольте нашу встречу считать…
(Игорю Алексеевичу.) Да?
Игорь Алексеевич неожиданно плюет ему в глаз.
Ты что?! (Вытирает лицо.)
ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВИЧ. Как ячмень?
ПЕТР ИВАНОВИЧ. Ячмень прошел.
ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВИЧ. Ну вот. А ты отвергал народные средства.
ПЕТР ИВАНОВИЧ. Не все. И не средства, я отвергал суеверие, какую-либо связь вот этих записок и того, что здесь происходило.
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ. Кстати, одна записка осталась.
ПЕТР ИВАНОВИЧ. Прочитать?
Владимир Николаевич и Игорь Алексеевич пожимают плечами.
ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВИЧ. Нам все равно. ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ. Мы теперь равнодушны к ним.
Петр Иванович собирается прочитать записку.
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ и ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВИЧ (одновременно поют) . «Стою на полустаночке в цветастом полушалочке (крестятся) , а мимо пролетают поезда».
ПЕТР ИВАНОВИЧ (осуждающе качает головой, вертит записку) . Ничего нет, пустая. ( В зал .) Я вам еще раз говорю: никакой нечистой силы, ничего противоестественного, ничего таинственного на белом свете н-н-н-н… не су-су-су-су-су… (Владимиру Николаевичу и Игорю Алексеевичу.) Вот же твою м-м-м-м-м…
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ. К-к-к-к-к-к…
ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВИЧ. Конечно?
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ (мотает головой) . К-к-к-к-к-к…
ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВИЧ. Кто спорит-то?
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ
(мотает головой) . К-к-к-кланяемся.
Все трое кланяются. За спиной у них сами по себе ползут по сцене два стула. На заднем плане проходит фигура в балахоне, на груди трафарет «АВЕНИР».
ЗАНАВЕС
