Но в конце концов этот блестящий брак Алиеноры тоже распался, теперь по вине мужа: Генрих открыто приблизил к себе некую Розамунду Клиффорд. А Алиенора перебралась в Пуатье, где создала «Двор любви». Подразумевалось, что это был двор куртуазной любви, однако кое-кто при этом дворе хвастался достаточно близкими отношениями с его хозяйкой. Об Алиеноре снова стали ходить сплетни. Ей посвящали восторженные, но не слишком почтительные стихи:
Когда б я был царем царей, владыкой суши и морей,Любой владел бы девой.Я всем бы этим пренебрег, когда б проспать бы ночку смогС английской королевой.
Формального развода не последовало, но фактически супруги разъехались. И когда сыновья короля решили захватить власть и пойти войной на собственного отца, Алиенора попыталась присоединиться к ним. Она бежала из дворца, переодевшись в мужское платье, но была задержана и заключена в замок Шинон. Алиенора провела в заточении шестнадцать лет. Впрочем, Генрих II не стал требовать формального развода, и Алиенора до конца своих дней осталась супругой короля Англии. Она была освобождена в глубокой старости и окончила свои дни во французском монастыре.
Если венценосные особы, как правило, все-таки пытались обставить свои разводы какими-то формальностями и при возможности старались получить разрешение папы, то католики попроще очень часто разводились без особых церемоний. Папа был далеко и об их прегрешениях не знал, а с местным духовенством можно было как-то договориться. А если жену нельзя было выгнать, то иногда ее можно было попросту продать. В архивах города Франкфурта сохранились сведения о том, что в 1459 году некий горожанин нашел покупателя и продал свою супругу. Правда, добрые франкфуртцы не одобрили такое начинание и подвергли незадачливого продавца посрамительному наказанию: бросили в лужу.
Но его пример оказался недостаточно назидательным – не прошло и четырех лет, как житель того же Франкфурта, дворянин Рорбах, купил жену у одного каменщика. Товарищи продавца по цеху довели историю до сведения ратуши, но на этот раз горожане никого бросать в лужу не стали и ограничились выговором покупателю.
Развод без папы
В шестнадцатом веке в Европе грянула Реформация. Вожди протестантов затеяли церковные реформы, конечно же, не для пересмотра брачно-семейного законодательства – но и не сказать своего слова по проблеме разводов они не могли. И слово это было достаточно либеральным. Так, глава реформации, Мартин Лютер, считал, что развод возможен в случае прелюбодеяния одного из супругов, импотенции и неисполнения супружеских обязанностей. Кроме того, он разрешил разводиться с неверующим супругом (если таковой сам проявит инициативу). Разрешил Лютер и повторные браки, но, разумеется, только тем, кто не спровоцировал развод своим прелюбодеянием. Лютер объяснил, что прелюбодействующий супруг для супруга честного является все равно что мертвым, посему и повторный брак для невиновной стороны возможен точно так же, как он возможен для вдовцов.
Правда, в свете теории предопределения, автором и горячим проповедником которой был Лютер, не вполне понятно, зачем надо вообще придерживаться каких-либо нравственных и религиозных норм. Лютер утверждал, что Господь сам выбирает тех, кто должен спастись, и тех, кто будет осужден на муки, независимо от их личных достоинств. В своей книге «О рабстве воли» Лютер писал: «…как может быть справедливо то, что Он увенчивает недостойных, – для нас непостижимо, однако мы увидим это, когда придем туда, где уже не верят, а видят лицом к лицу.
И еще непостижимее, как может быть справедливо то, что Он осуждает тех, кто не заслужил этого, но поверят и в это, когда явится Сын Человеческий».
Идея предопределения была подхвачена и доведена до полного блеска последователем Лютера, Жаном Кальвином. В свете их утверждений становилось не так уж и важно, прелюбодей ты или добродетельный христианин. Но тем не менее протестанты стремились к духовному совершенству и прелюбодеяний старались избегать. В вопросе о разводах они придерживались рекомендаций многочисленных церквей, возникших в русле Реформации. Церкви эти по-разному решали вопрос о разводах, но большинство их более или менее придерживались точки зрения, которая выражена в «Вестминстерском исповедании веры» – кратком своде кальвинистской религиозной доктрины, принятом в семнадцатом веке:
«Хотя греховность человека такова, что он готов рассматривать доводы к расторжению брака, не должно разводить тех, кого Бог соединил в браке; поэтому ничто, кроме случая супружеской неверности или такого намеренного оставления семьи, которое уже никоим образом не может быть исправлено ни Церковью, ни гражданской властью, не является достаточным основанием для расторжения брачных уз. Расторжение брака должно проходить гласно и законным образом. Не позволительно оставлять такие случаи на усмотрение и волю самих супругов».
С одной стороны, протестанты, в отличие от католиков, разрешили развод и повторный брак, хотя и обставили их рядом сложно выполнимых условий. Но с другой стороны, они категорически запретили признание брака недействительным, которое так широко практиковалось и практикуется у католиков. Поэтому трудно сказать, кому стало легче получить свободу от брачных уз, – все зависело от обстоятельств конкретного брака. Впрочем, теперь у желающих обрести свободу появилась возможность сменить религию.
Победа протестантизма в Англии стала побочным следствием бракоразводного процесса. Отказ Папы Римского признать недействительным брак английского короля Генриха VIII привел к тому, что король решил поменять религию во всей стране, запретить католицизм и создать под знаменем протестантизма свою собственную, Англиканскую церковь. Впрочем, шесть браков и четыре развода Генриха VIII заслуживают отдельного разговора.
Первая жена Генриха VIII, испанская инфанта Екатерина Арагонская, досталась ему уже вдовой. Еще ребенком она была заочно (по доверенности) обвенчана со старшим братом Генриха, принцем-наследником Артуром. Достигнув совершеннолетия, Екатерина прибыла в Англию, где состоялось повторное венчание. Но вскоре после него новобрачный заболел и скончался. Некоторое время Екатерина продолжала жить в Англии на неопределенных правах непонятно чьей невесты, ибо ей так или иначе предстояло выйти за кого-то из членов королевской семьи для укрепления испано-английских связей. В конце концов Екатерину обвенчали с новым наследным принцем – братом ее покойного мужа. Такие близкородственные браки Церковь не признавала, вдове пришлось дать клятву в том, что ее первый брак не довершился должным образом и она осталась «девицей непорочною, мужа не знавшей». Поверил Римский Папа клятве или решил не мешать играм большой политики, но он дал разрешение на брак.
Свадьбу сыграли по приказу короля, но дальновидный новобрачный еще задолго до свадьбы составил тайный документ, в котором выразил свой протест против предполагаемого брака: Генрих утверждал, что он слишком молод, чтобы жениться. Впрочем, когда его повели под венец, ему успело исполниться восемнадцать лет, и ссылки на молодость явно устарели. Женился он, уже унаследовав трон после смерти отца, за несколько дней до коронации. Тем не менее через шестнадцать лет после свадьбы Генрих извлек свой документ на свет божий. Дело в том, что жена никак не могла родить королю наследника: дети умирали в младенчестве, и в живых осталась только одна девочка. Правление королев еще не успело стать английской традицией, и Генрих жаждал сына. Кроме того, он полюбил неприступную красавицу Анну Болейн… Короче, у короля были все основания желать развода.
Реформация в Англии, да и во всей Европе была еще делом новым, и король по старинке обратился к Папе Римскому, утверждая, что брак его незаконен, поскольку он, во-первых, с самого начала против него протестовал (о чем имеется свидетельство), а во-вторых, жениться на вдове брата грешно. Суд в присутствии представителей Ватикана состоялся в Лондоне. Екатерина обратилась к неверному мужу со следующими словами:
«Сир, заклинаю вас, во имя той любви, что была меж нами… не лишайте меня правосудия, возымейте ко мне жалость и сострадание… К вам я прибегаю как к главе правосудия в этом королевстве… Гóспода и весь мир призываю в свидетели, что я была вам верной, смиренной и послушной женой… и родила я вам много детей, хоть и угодно было Господу призвать их к себе из этого мира… Когда вы приняли меня впервые, то – призываю Господа в судьи – я была девицей непорочною, мужа не знавшей. Правда ли это или нет, я предоставляю вашей совести. Если найдется по закону дело справедливое, которое вмените вы против меня… то я согласна удалиться… Если же нет такого дела, то нижайше умоляю вас, позвольте мне пребывать в прежнем состоянии моем».
