В любой другой день Арли надела бы костюм для верховой езды, но сегодня в ней пробудился дух противоречия, и девушка вынула бриджи, которые спрятала под матрас. Она надела их и свежую льняную рубашку, повязала ее на талии узлом и отправилась в столовую.
Встретившиеся в коридоре слуги тепло ей улыбались, не удивляясь ее наряду. В ту самую секунду, когда Арли пошла в особняк, она почувствовала, как на нее снизошло невероятное спокойствие. Теперь ее дом здесь. Здесь она в безопасности, и ей не нужно бояться назойливых взглядов, сплетен и опекунов-повес. В следующую секунду Арли распахнула дверь и увидела Доминика, сидевшего за полированным обеденным столом.
Ее сердце забилось сильнее.
Арли прошла по комнате в полном молчании. Задержалась у буфета, положив в тарелку столько еды, что наверняка не справилась бы и с половиной.
Зато она выиграла время и сумела набраться достаточно мужества, чтобы взглянуть ему в лицо. Арли выбрала самое дальнее от Доминика место на другом конце до нелепости длинного стола и, наконец, подняла глаза. Пронзительный взгляд его голубых глаз проникал в самую глубину ее души. Как ни странно, вид у ее опекуна был расстроенный. Он был почти зол.
— Доброе утро, — сказал Рочфорд, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди.
Арли постаралась изобразить равнодушие — сделать это было нелегко, ведь он был так красив, даже несмотря на то, что хмурился. Граф мог подчинить своей воле любую женщину, и она не исключение, но она должна сохранять полное спокойствие и не выказывать никаких признаков волнения.
— Доброе утро, — ответила Арли и, прежде чем заняться ветчиной у себя на тарелке, намеренно улыбнулась приторно-сладкой улыбкой.
На вкус ветчина показалась ей не лучше грязи, но Арли заставила себя доесть все до последнего кусочка. Проглотив этот самый последний кусочек, она почувствовала взгляд Доминика, который все еще неотрывно глядел на нее.
— Почему вы уехали, ничего мне не сказав?
Арли подняла на него глаза:
— Я не хотела вас беспокоить.
Его глаза сузились:
— Вы могли бы оставить записку.
Арли пожала плечами и продолжила трапезу.
— Какие у вас планы на сегодня? — спросил Доминик, явно раздраженный ее дерзким поведением.
— Хочу прокатиться верхом.
— Где?
— Понятия не имею.
Арли заметила, как подбородок графа дернулся, и поняла, что он просто в ярости. Доминик готов был уже задать следующий вопрос, но тут дверь открылась, и вошел Джозеф, держа серебряный поднос с кучей визитных карточек. Не говоря ни слова, дворецкий поставил поднос перед графом, тот взял первую карточку, просмотрел ее и отбросил в сторону. Потом еще одну и еще одну…
— Похоже, — ледяным тоном произнес Рочфорд, — вы произвели настоящий фурор. Даже сейчас, пока мы разговариваем, вас уже ожидают несколько посетителей.
Вместо того чтобы порадоваться такому вниманию, Арли ощутила странное разочарование. Ей хотелось одиночества, покоя и тишины. Ей требовалось время, чтобы привести в порядок свои мысли, мысли о Доминике. Она должна была раз и навсегда положить конец безрассудной страсти, захватившей все ее существо. Арли казалось, что она пленница собственного тела: она жаждала мужчину, который никогда не будет принадлежать ей, мучилась из-за эротических снов, преследующих ее каждую ночь. Она должна положить конец этому безумию.
Доминик знал, что изумление, написанное на лице Арли, было искренним. Девушка явно не ожидала, что ее поклонники отправятся за ней, и ее шокировал тот факт, что они сейчас сидят в гостиной, ожидая, когда же она к ним выйдет. А вот о реакции мужчин на наряд Арли граф мог только догадываться.
Интересно, она хоть представляет себе, как потрясающе выглядит, как сексуальна? Бриджи, которые были на ней, облегали ее тело, выставляя напоказ длинные ноги и идеальной формы ягодицы. Ее костюм не оставлял простора для воображения. Белая льняная рубашка приковывала взгляд — если она выйдет на солнце, сквозь тонкую ткань будут просвечивать соски…
Доминик прокашлялся.
— Ваши кавалеры ждут вас, Арли…
Она вздохнула:
— Я так устала от шумной компании. И я не в настроении принимать сейчас гостей. Вы не могли бы сказать им, чтобы они пришли в другой раз?
Не мог бы он сказать? Да он с радостью утрет нос этим нахалам. Сдержав радостную улыбку, Доминик, как заботливый опекун, которым он и должен быть, ответил:
— Конечно.
По пути в гостиную Доминик постарался успокоиться. Он стал относиться к Арли слишком уж собственнически. Это совершенно недопустимо. Она манила его, как пламя манит мотылька. Его притягивала ее невинность. Арли была девственницей, и Доминик отдал бы все на свете, чтобы взять ее первым, чтобы ощутить ее мягкое нежное тело под своим крепким. Как же он хотел почувствовать, как ее руки обвивают его шею, как ее мягкие груди прижимаются к нему, ее бедра широко раскрываются для него, и только для него.
Рочфорд помотал головой, стараясь отогнать от себя эти мысли. Сам он, когда дело касалось женщин, не придерживался никаких принципов. Юные и постарше, богатые и бедные, замужние и вдовы — никогда прежде ему не было до этого никакого дела. Секс есть секс. Против воли он задумался, не все ли мужчины, пришедшие с визитом к Арли, считают так же.
Доминик взял себя в руки и вошел в гостиную, где сидели четверо молодых мужчин с цветами, конфетами и другими безделушками, предназначенными для его подопечной. Ревность жгла его изнутри, и тот факт, что все они, кроме одного, были минимум лет на пять-десять моложе его, только усугублял ее. Не говоря уже о том, что любой из них лучше подходил на роль мужа, чем сам граф.
Когда он вошел, мужчины поднялись и устремили свои взгляды поверх его плеча, в коридор, видимо, в надежде, что Арли идет за ним.
Доминик кашлянул, тем самым привлекая их внимание:
— Должен сообщить вам, что моя подопечная сегодня не очень хорошо себя чувствует. Она очень устала после последнего приема, и ей нужно время, чтобы восстановить силы.
Гостиная наполнилась разочарованными вздохами и стонами мужчин, и Доминику удалось изобразить извиняющуюся улыбку:
— Спасибо, что пришли, но я попросил бы вас в следующий раз предупреждать о визите заранее, чтобы я позаботился о соответствующем сопровождении для Арли.
Граф жестом попросил молодых людей следовать за ним. Он подержал дверь, пока молодые люди выходили, причем каждый из них был разочарован, что не смог лично засвидетельствовать Арли свое почтение.
Дэниел Батлер, молодой американец, который до бала у Бэнфилдов Доминику нравился, остановился рядом с графом и вручил ему букет роз:
