Ее ресницы дрогнули.
— Что…
— Нина, посмотрите на меня, хорошо? Просто посмотрите и сделайте шаг вперед.
— Да… — безвольно ответила она и шагнула. К ней стали возвращаться эмоции. — Почему я должна на вас смотреть?
— А что в этом плохого?
Она сделала еще шаг.
— Ну, э-э…
Чейз надул губы:
— Спасибо, мисс!
— Не за что! Нет, ничего плохого в вашем лице нет! — замахала она руками, спеша оправдаться. — Просто я хотела узнать, зачем вам нужно, чтобы я смотрела на вас.
Он поймал ее за руки и, переступив через труп солдата, быстро выдернул из купе.
— А я просто не хотел, чтобы вы увидели парня, у которого нет половины головы, вот и все!
Она посмотрела вниз на солдата, ноги которого высунулись в коридор.
— И даже при том, что этого парня с развороченной грудью прикончили прямо у меня на глазах?
Чейз покачал головой:
— Некоторым не нравится…
— О Боже! — вдруг прошептала она. — Вы выстрелили в него, когда он держал пистолет у моего виска! А что, если бы у него, например, палец свело судорогой?.. Он же мог меня убить!
Кастилль вышел из купе, передав Чейзу его «уайлди», потом освободил Нину от наручников.
— Такое вообще-то вряд ли возможно.
— Если попадаешь в голову, — добавил Чейз. — Попадешь в корпус — тогда другое дело. Гидростатический шок, спазматическое сокращение мышц. Но при чистом попадании в голову — почти никогда. Он не…
Бах!
Нина завизжала.
— Ой, — сказал Кастилль извиняющимся тоном и, заглянув в купе, увидел, как из дула пистолета Махджада поднимается дымок. — Этот оказался подвержен судорогам. Мне следовало забрать и второй его пистолет, n’est-ce pas?[1]
Нина осуждающе посмотрела на Чейза.
— Я сказал «почти никогда», — пробормотал он, осматривая пистолет, затем засунул его в кобуру под пиджаком. — В любом случае у «уайлди» курок намного туже, чем у его занюханного китайского пистолетика. И зачем мы вообще это обсуждаем? Нам нужно убираться отсюда!
— Как? — спросила Нина, поглаживая натертые запястья. — Мы по-прежнему торчим в самом сердце Ирана! И как быть с Кари?
— Я думаю над этим. — Чейз взглянул на убитого солдата. — Это тот, у кого были все наши вещи?
Кастилль кивнул, стаскивая с него ранец:
— Здесь.
Чейз быстро пошарил в нем и вытащил мобильный телефон.
— Вот оно! Надеюсь, что не забыл зарядить аккумулятор.
— Что вы собираетесь делать? — спросила Нина.
Он улыбнулся:
— Позвонить другу.
Глава 8
Кари ходила по крошечной комнатке. Дом Хаджара, как она заметила с вертолета, был не простым загородным домом: угнездившийся на скале в горах Загроса, он был и дворцом, и крепостью.
И как всякая уважающая себя крепость, он имел свои собственные застенки.
Правда, здесь речь шла не о сырых средневековых подземельях. Массивная архитектура строения подсказала Кари, что его возвели примерно три десятилетия назад по заказу имевшего кучу денег, но страдавшего отсутствием вкуса человека с деспотическим характером. Это указывало на бывшего шаха Ирана. Своего рода убежище, этакий укрепленный Кэмп-Дэвид с высоченными стенами и нелепыми украшениями.
Для каких бы целей его ни строили, сейчас им владел Хаджар, и у Кари было такое ощущение, что они с Юрием Волганом далеко не первые обитатели этого застенка.
От Волгана, который находится в соседней камере, никакого толку. Предательство Хаджара потрясло его, и достаточно было одного упоминания о Кобре, чтобы он впал в панику.
Она стала думать о Хаджаре. Иранец ведет крайне опасную игру, пытаясь получить за нее выкуп. Он, видимо, даже не представляет, насколько опасную игру. Отец перевернет небо и землю, чтобы вернуть ее в целости и сохранности. Но он ни за что не удовлетворится только тем, что дочь вернулась.
Она тоже.
Интересно, сколько пройдет времени, прежде чем он прикажет привести их к себе. Предположительно он пытается связаться с Коброй и отцом, чтобы выставить им обоим свои требования.
Ей придется использовать это время, чтобы попытаться сбежать.
— Простите, — сказала она, подходя к двери и обращаясь к охраннику, который сидел снаружи. — Мне требуется помощь.
Охранник нахмурился:
— Что?
— Мне нужно… ну, вы понимаете. — Она покрутила бедрами — руки были по-прежнему в наручниках. — Сходить.
— И?..
— И я надеялась, что вы сможете меня отвести. — Охранник подошел к двери, оценив глазами ее фигуру. Кари изобразила на лице невинную мольбу. — Пожалуйста.
Коренастый бородатый мужчина ухмыльнулся:
— Дайте-ка я отгадаю. Вы попросите расстегнуть вам пальто, потом помочь стянуть с вас эти облегающие кожаные брюки, и я разомлею, потому что я забитый иранец, оказавшийся перед белокурой красавицей. А потом вы попросите снять наручники, и я это сделаю, так как буду думать только о том, что находится между ног. И вот тут вы продемонстрируете несколько хитрых приемчиков из арсенала боевых искусств, чтобы вырубить меня и сбежать. Примерно так?
Кари язвительно взглянула на него:
— Могли бы просто сказать «нет».
Охранник расхохотался и вернулся на свой стул.
— Мне платят деньги не за то, чтобы я вел себя как идиот. Хотя попытка неплохая.
Кари в раздражении повернулась к нему спиной. Теперь она думала о том, что делать, если ей на самом деле потребуется в туалет.
Они покинули поезд — Чейз и Кастилль несли раненого Хафеза с наспех забинтованной ногой.
Нина даже представить себе не могла, куда они направляются и что Чейз намеревается делать. По телефону он говорил на арабском языке, и поскольку спешил убраться от поезда, пока не прибыли иранские войска, то сообщать дополнительную информацию не было времени.
Местность была не столь суровой, как та, где они встретились с Хаджаром, но быстро передвигаться все же они не могли, особенно с раненым на руках. К счастью, растительность тоже оказалась богаче, и когда Нина услышала жужжание приближавшегося вертолета, они уже были под сенью леса в полумиле от железной дороги.
— Так куда мы все-таки идем? — спросила она. — И кто этот друг, которому вы звонили? И как он собирается нас отыскать? Мы же забрались в такие дебри!
Невзирая на боль, Хафез выдавил улыбку.
— У Эдди много друзей, — сказал он. — По всему миру.
Нина искоса взглянула на Чейза:
— Даже в Иране, где, как считается, вы никогда прежде не были?
— Меня многие знают, — пожав плечами, ответил он.
— Его слава бежит впереди него, — добавил Кастилль.
