– У Эдика тоже плохое настроение. Но у него-то понятно от чего.
– От чего? – Тема Эдика Майе, похоже, небезразлична. И Настя хватается за этот живой интерес, словно за соломинку.
– Знаешь, он такой увлекающийся! Но ему постоянно не везет. Он опять проиграл крупную сумму в карты. Его преследуют кредиторы. Надо много денег, иначе его убьют!
– Да ты что?!
– Я знала, что ты добрая! Маруся, ты единственная можешь нам помочь!
– Нам?
– Мы с Эдиком помолвлены.
– Вот как?!
– Но Георгий Эдуардович против. Вот если бы ты…
– Но у меня же ничего нет! И я ничего не могу!
– А наследство?
– Но… – Майя смешалась. Георгий Эдуардович просил никому ничего не говорить до завтра. Как же трудно это вытерпеть! Признания так и рвутся с языка! А Настя так настойчива!
– Тебе надо лишь пообещать, что ты нам поможешь. Ведь ты не попросишь тетю Нелли съехать? Она такая добрая! Если бы не она, никто бы не сообщил тебе о наследстве, не дал телеграмму. Это все тетя Нелли. Она единственная радовалась твоему приезду, поехала тебя встречать. Она за тебя. И ты должна быть за нее. Проще избавиться от этих трех мегер… Ой! Что я говорю? Я никому не желаю зла!
– Я рада, конечно, что ты мне доверяешь, но…
– Вот и хорошо! Я знала, что могу на тебя рассчитывать! Мы могли бы стать подругами! А потом и вовсе породниться!
– Породниться?
– Ну, когда мы с Эдиком поженимся… Мы могли бы стать сестрами. Или кем? Какое-то странное родство. Ты его тетя, значит, и мне можешь стать… Нет, лучше сестрой. Мы будем родственницами и станем жить все в этом доме, денег Листова хватит на всех. Один портрет твоей мамы стоит миллионы! Ты даже не представляешь, сколько здесь всего! После Эдуарда Олеговича осталось много картин, которые можно выгодно продать. Тетя тебе поможет. И есть еще ты, твой огромный талант. Как все было бы замечательно! Талант ведь нуждается в поддержке. Ты не можешь думать о хозяйстве, о расходах, о походах по магазинам. Твоя миссия – творить изо дня в день. Чем больше и чаще, тем лучше. А мы будем рядом. Тетя Нелли искусствовед, она станет устраивать твои выставки, а я… Я буду тебе сестрой. Правда, нам всем будет хорошо?
– У меня никогда не было сестры.
– И у меня! Марусенька, дай я тебя поцелую!
Настя даже всплакнула. В самом деле, как бы все замечательно устроилось! Они с Марусей сестры, тетя Нелли устраивает выставки, а Эдик… Эдик просто красивый. И дом в их полном распоряжении, огромный, комфортный, славный дом, откуда не надо съезжать! Вот только половина его будет принадлежать Георгию Эдуардовичу. Но это же можно как-то устроить. Затеять, к примеру, обмен. Отдать ему что-нибудь, да хоть московскую квартиру. Надо бы с ним осторожно поговорить, узнать, какое у него настроение. Тетя Нелли это устроит.
– Маруся, милая Маруся! – Настя кинулась Майе на шею. В этот момент племяннице Нелли Робертовны показалось, что проблема разрешилась.
Майе было неловко, но она не решилась оттолкнуть свою новую подругу. Здесь все такие хорошие. В особенности Георгий Эдуардович, который, узнав всю правду, не стал кричать и вызывать полицию, а дал ей время до завтра. От избытка чувств Майя расплакалась. Настя приняла это на свой счет.
– Значит, мы подруги? – разулыбалась она.
– Конечно!
– Хочешь, я поищу для тебя в библиотеке интересную книгу? Ты не можешь пока долго ходить, а то бы я с радостью показала, какие здесь красивые места, и мы бы с тобой еще поболтали. Какую ты хочешь книгу? Про любовь, да?
– Можно про любовь.
– Я принесу! Я все-все для тебя сделаю! Я так рада, что ты меня поняла! Я в тебе не ошиблась!
И Настя убежала. Точнее, унеслась. И тут, как назло, Майя посмотрела в окно и увидела, что Эдик улегся в гамак и с задумчивым видом уставился на плывущие по небу облака.
Майе пришла в голову мысль, что Настю с книжкой можно подождать и в саду. Заодно поговорить с Эдиком. То он велит молчать, а то вдруг сдает ее Георгию Эдуардовичу. А кто еще о ней знает, интересно?
Увидев Майю, Эдик, прищурившись, протянул:
– А-а-а, юная родственница! И как твое здоровье? Иди, садись рядом, поговорим. – И, поскольку Майя застыла столбом на веранде, насмешливо добавил: – Не бойся, я не кусаюсь.
Она вспыхнула и поспешно спустилась вниз. Села в гамак, стараясь не касаться Эдика, в раздумье: с чего же начать?
Наводящий вопрос он задал сам:
– Мой отец с тобой еще не говорил?
– О чем?
– Он знает, что ты – самозванка. Прости, я не удержался. Хотел ввести тебя в игру, но папочка меня подзавел. И я пожертвовал ладьей, то есть тобой. Не обижайся. Ничего личного. Так он с тобой уже говорил на эту тему?
– Говорил.
– И чем кончилось? – зевнул Эдик. И не дожидаясь ответа, заявил: – Девочка, врать нехорошо. Ты виновата больше меня.
– Я знаю. Я нечаянно. – От волнения Майя начала заикаться.
– За нечаянно бьют отчаянно, – насмешливо сказал Эдик. – А это была расчетливая, корыстная, наглая ложь. Ну-ну, не расстраивайся, всем нам приходится приспосабливаться. И почему ты не она? Сказать по правде, ты мне нравишься гораздо больше, чем настоящая Маруся Кирсанова. Есть в тебе что-то. Мама у нас кто? Ах да! Завуч!
– И учитель литературы.
– Замечательно! Романтика, одним словом. Давно так не забавлялся!
Эдик нежно взял ее руку и поднес к губам.
– Что бы нам такое придумать? – прошептал он.
Майя вспыхнула. Мечты, оказываются, сбываются!
Им помешал невесть откуда взявшийся Егорушка. Он громко сказал:
– Я есть хочу!
Майя вздрогнула: удивительное свойство у парня оказываться в неподходящем месте в неподходящее время!
– Здесь не подают, – усмехнулся Эдик. – То есть не накрывают.
– А вы тогда что здесь делаете? Разве не ужина ждете?
– Мы разговариваем.
Майину руку Эдик отпустил, но Егора это не успокоило. Он вдруг громко и отчетливо сказал:
– Эдик, я хочу, чтобы ты умер.
– Егор! – ахнула Майя. – Он же твой брат!
– Я все видел из окна! Он тебя позвал – и ты пошла! А ведь я тебя предупреждал!
– Надеюсь, ты нас не подслушивал? – насмешливо сказал Эдик. – Подслушивать нехорошо, да и подглядывать тоже некрасиво, братец. А уж если подглядывать за любовниками, то плохо вдвойне. Ты должен это знать, в твоем-то возрасте. А если еще не знаешь, это означает, что ты потенциальный импотент и тебе нужны дополнительные стимулы, чтобы возбудиться. Вот я в твои двадцать три года был виновником трех или четырех абортов.
Майя невольно покраснела, а Егорушка побагровел и затопал ногами:
– Есть для тебя хоть что-то святое?! Ну, хоть кого-нибудь тебе жалко!?
– Себя, – невозмутимо ответил Эдик.
Неизвестно, чем бы закончилась эта сцена, но появилось новое действующее лицо. Глянув через плечо, Эдик невозмутимо сказал:
– Вон идет твоя маман, пойди поплачь у нее на груди. А мы с девушкой тем временем закончим объясняться.
Майя сидела рядом с Эдиком, заливаясь краской. Ни встать не могла, ни говорить. Она не понимала своих чувств: с одной стороны, Егорушка прав, но с другой – он, прости господи, идиот. С ним говорить не хочется. А вот с Эдиком хочется. И много чего еще хочется.
– Мама! Ты уже вернулась? – удивился Егор, увидев Наталью Александровну. – Ты же говорила…
– Потом, Егор, – резко оборвала его мать. – Здравствуй, Эдик! Тебе очень идет эта рубашка. Егор, учись у брата, как надо одеваться.
– Мама!
– Потом… Где ваш отец?
– Кажется, у себя в кабинете, – пожал плечами красавец, вполне оценив комплимент. Уж в чем в чем, а в шмотках Наталья Александровна разбирается!
Когда она ушла в дом, Эдик, глядя ей вслед, задумчиво сказал:
– Будет гроза. Мадам шаровая молния вне себя. Папочке сегодня не поздоровится. Поистине, день для него неудачный. Так на чем мы остановились?..
Пистолет
Георгий Эдуардович пытался отвлечься от неприятных мыслей, разглядывая антикварную вещь. Это было его страстью: «копаться в рухляди», как квалифицировал занятие отца наглец Эдик. Что бы он понимал! Сегодня Георгий Эдуардович не просто работал, он наслаждался. Родственник его любимой женщины просил оценить у знатоков оружия, сколько стоит этот пистолет.
Сам Георгий Эдуардович в оружии почти не разбирался, но в свое время разжился энциклопедией «Пистолеты мира». Теперь он мог узнать, какой экземпляр попал ему в руки. О-го-го! Бывает же такая удача! Может, купить самому? Надо бы позвонить эксперту, давнему знакомому, справиться о цене. Негоже обманывать будущего родственника и покупать у него такую вещь по дешевке.
Листов невольно вздохнул. Какая красота! Самый настоящий американский «Дерринджер»! Однозарядный, крупнокалиберный капсюльный пистолет. Согласно легенде, именно такие «Дерринджеры» оттопыривали карманы каждого профессионального игрока и авантюриста на Диком Западе. Девятнадцатый век, антикварная редкость. Откуда же он выплыл? Из каких веков и из каких тайников? Да какая теперь разница! Оружие из некой подпольной коллекции, это точно. Или краденое. Но это проблема продавца, не покупателя. Пробрести и спрятать. И – никому! Вот оно – искушение!
