— Не вини себя, Гарри. Твои друзья правы. Решения, которые ты принял, имели последствия, которые запутаны во времени намного больше, чем решения других людей. В этот раз последствия плохие. Однако, если бы ты поступил по–другому, это распутало бы нити времени, вызывая непомерное количество неразрешимых парадоксов, — объяснил директор.
Гарри сидел в тишине, обдумывая то, что ему сказали. Вина собралась тяжелым комом в желудке, но глубоко внутри он знал, что они правы. Он был страшно подавлен. Он знал, что должен натянуть маску храбрости, если хочет в конце концов победить Волдеморта. Слова Ремуса в лазарете помогли ему признать тот факт, что он был подавлен и должен был выбираться. Они позволили ему продолжать жить, пряча проблемы от друзей. Он потихоньку работал над ними сам, и эта новая информация оттолкнула его назад. Он знал, в глубине души, что еще один удар может так сильно его задеть, и эта мысль пугала его больше, чем что–либо.
Следующей ночью, после долгого урока с Севом, Гарри упал в постель, зная, что увидит во сне Волдеморта. Он вновь играл свою роль Темного Лорда, чтобы его друг мог попрактиковаться. Он не стремился к таким снам, но из предыдущих видений понял, что Волдеморт близок к завершению перевода пророчества. Гарри даже начал изучать древнеегипетский язык в надежде сделать более точный перевод. Темный Лорд надеялся на дословный перевод, поскольку он не знал язык. Наиболее вероятным казалось, что его перевод был только поверхностным, в лучшем случае. Он не мог понять, почему его заклятый враг не воспользуется заклинанием перевода, как он и его друзья при встрече с основателями. И понял, что это заклинание было таким простым и светлым, что Темному волшебнику просто не приходило в голову использовать его.
Когда Гарри закрыл глаза и отключился, он обнаружил себя в кабинете штаба Волдеморта. К большому его облегчению Темный Лорд читал огромный том с переводами различных иероглифов. Гарри воспользовался шансом, чтобы просмотреть разбросанные куски пергамента на столе и ахнул, когда увидел перевод. Прочитав, он шепотом повторил его снова, чтобы вбить в память.
— Род Василиска и род Льва,Навечно замкнутые в смертельной западне,Встречаются вновь в конце каждого тысячелетия,В смертельной схватке,Грядет последний бой,Через десять тысяч лет,Когда Лев и Змея будут драться до конца,Змея, поддерживаемая тьмой, падет перед Львом,Свет восторжествует,С помощью четырех,Целителя, Провидца, Льва и Мудреца,Надежда для всех, сила всего, избранные судьбой,Чтобы служить Свету во веки веков.
Глава шестнадцатая — Двойной наследник
Переводчик Dark_Malvinka.
Проснувшись поутру, Гарри подошел к столу, вытащил чистый лист пергамента и перо. Он записал пророчество, которое видел во сне до того, как успел забыть, и прочел его несколько раз. Кое что было понятно, но остальные части ни к чему не подходили. Свернув пергамент, он положил его в карман мантии, собираясь пройтись по записям вместе с Роном, Гермионой и Джинни во время обеда.
Приняв душ и одевшись, он направился на завтрак и сел на скамью рядом с Севом. Младшекурсник с тревогой посмотрел на него.
— Ты в порядке, Гарри?
— Все хорошо, Сев.
— Просто ты выглядишь усталым. Может, тебе нужно принять сегодня зелье сна без сновидений. Я приготовлю, если хочешь.
— Со мной все будет нормально, Сев. Просто была странная ночка.
Сев огляделся, не слушают ли другие слизеринцы, и прошептал другу.
— Ты снова видел сон про Ширли?
— Ага. Я позже расскажу тебе. Встретимся в моей тайной комнате в обед, мы обсудим это с остальными тремя ребятами. Гермиона много знает, она, возможно, понадобится мне, чтобы перевести кое–что.
— Конечно, встретимся там.
Гарри подумал, что это будет лучший способ связаться с остальными и посмотреть, к каким результатам они придут. Когда остальная троица добралась до Большого Зала, он отправил мысленное сообщение.
[i]~Рон? Гермиона? Джинни? Мне нужно обсудить с вами кое–что важное. Встретимся в моей комнате в обед?~
— Конечно.~
— Ага.~
— Хорошо. Что случилось, Гарри?~
— Я расскажу все позже, Миона. Мне приснился сон этой ночью, я знаю кое–что о Пророчестве Четырех.~
— Мы будем там. Ты приведешь кого–то еще?~
— Придет Сев, но, я думаю, мы должны сделать перевод до того, как расскажем Дамблдору. У него есть более важные вопросы.~[/i]
Гарри рассказал бы им больше, но в этот момент в зал ворвался Люциус Малфой. Мальчик — Который-Выжил заметил ярость, написанную на его лице, и слегка встревожился. Хотя он знал, что мог бы победить в бою, он до сих пор помнил, как взрослый Люциус встретился ему летом перед вторым курсом. Он был пугающей фигурой для двенадцатилетнего мальчика, а то, как он смотрел сейчас, навеяло Гарри воспоминание о той встрече.
— Энгуифер, на пару слов.
— Валяй, Малфой. Никто не останавливает тебя.
— Почему моя комната розовая?
— Это было целое предложение, Люциус. Мне казалось, я разрешил только пару слов, — заметил Гарри с усмешкой. Взгляд Малфоя потемнел.
— Просто отвечай на вопрос, Энгуифер.
— С чего бы мне знать, почему твоя комната розовая?
— Потому что именно ты менял цвет!
— И ты считаешь это доказательством?
— МНЕ НЕ НУЖНЫ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА, ГЛУПЫЙ ГРЯЗНОКРОВКА!
— Успокойся, Люциус, не то порвешь охрипнешь. Ты же не хотел, чтобы сейчас произошло что–то подобное? Это разрушит малфоевскую безупречность, не думаешь?
— Я не позволю тебе командовать мной, Энгуифер. У тебя нет права возражать Малфою.
— Серьезно? С чего бы?
— Ты должен проявлять уважение к тем, кто лучше.
— Что ж, когда я встречу людей получше, постараюсь оказать им должное уважение.
— Я тебе покажу! Серпенсортиа!
Когда из палочки семикурсника вырвалась змея, Гарри действовал инстинктивно.
*Атакуй блондина!*
Люциус раскрыл рот, когда его наколдованная змея повернулась, чтобы атаковать его, вместо Гарри. Все на расстоянии слышимости с удивлением посмотрели на Гарри, когда поняли, что он говорил на парселтанге. Взмахнув рукой, слизеринец наложил заклинание стирания памяти до того, как они успели разболтать это. Последнее, что ему надо было, это распространившиеся слухи о том, что он может разговаривать со змеями. Иначе весь второй курс повторится вновь. Как только Люциус избавился от нападавшей змеи, Гарри отправил заклинание в ответ. Это было одно из заклинаний, которое он хотел испробовать, но не представлялась возможность. Теперь настала пора. Внимание всего зала обратилось на них, когда Люциус Малфой начал петь высоким голосом.
[i] — Это песня, которая никогда не закончится,
Она продолжается и продолжается, друзья мои,
Некоторые начали петь, не зная, что это за песня.
И они продолжали петь ее вечно только потому, что
Это песня, которая никогда не закончится,
Она продолжается и продолжается, друзья мои,
Некоторые начали петь, не зная, что это за песня.
И они продолжали петь ее вечно только потому, что
Это песня, которая никогда не закончится… [/i]
Студенты хохотали, пока наследник Малфоев пытался прекратить петь, но безуспешно. Дамблдор, окруженный хихиканьем, пробовал снять заклинание, но ничего не получалось, к огромному ужасу Люциуса. Наконец, директор наложил заглушающие чары, чтобы заткнуть юношу, у которого рот все равно открывался. Как только парень замолчал, Сев обратился к своему другу.
— Гарри, что ты сделал?
— Я заставил его петь «песню, которая никогда–никогда не кончается».
— А когда заклинание спадет?
— Вообще не спадет. В этом и фишка!
— Но ты потом снимешь его?
— Неа. Как ты мог видеть, директор не смог сбить заклинание. Единственное, что может его остановить, это шок от могущественной Темной Магии. Я знал, что Дамблдор никогда этим не воспользуется, так что установил чары таким образом.
— И когда все это закончится?
— Что произойдет, Сев, когда он отправится на собрание Пожирателей Смерти? Ты думаешь, Ширли вытерпит одного из слуг, рот которого будет открываться в течение всего собрании? Он снимет заглушающие чары…
Сев громко рассмеялся, заработав несколько удивленных взглядов от слизеринцев.
— Гарри, это просто классика! Надеюсь, что буду там, чтобы видеть это…
— Если будешь, потом расскажешь мне.
На обеде Гарри отправился на встречу с друзьями в своей комнате. Добравшись, он понял, что оказался первым. Он начал практиковаться с мечом, пока неожиданно не раздался шум. Прислонившись к стене, за ним с трепетом наблюдал Сев.
