— Сэм. Рад познакомиться с вами. Вы сделали неплохую работу для конгрессмена Хорнера. Есть у вас что-нибудь от головной боли?
* * *
— Это приспособление не хуже любого другого, — сказал Энди.
— Сойдет, — проворчал Дикий, скрестив руки на массивной груди и постукивая копытами по металлической палубе.
— Сэм? Нравится? Тебе ведь здесь сидеть. Дикий снял подвесную кровать и без труда согнул ее в грубое подобие кресла. Вдвоем с Коро они прикрепили его к полу, а Лотос пришила к нему запасной ремень. Сэм вспомнил о флексопластовом кресле в корабле желеобразного существа. На мгновение ему показалось, что все произошедшее с ним, словно укрепленное на огромном колесе, вращается вокруг, и идет все та же пьеса, в которой только появилось несколько новых лиц.
Сэм сел в импровизированное кресло и застегнул ремень.
— Думаю, вполне пойдет.
— Хорошо, — сказал Коро, усаживаясь на место пилота. — Ну, а теперь давайте наконец выясним, что же случилось с городами колонистов.
Коро задал курс на город Чаплин-Альфа, увеличил скорость и включил автопилот. Летун понесся с бешеной скоростью. Сэм с интересом приглядывался к этой троице. Все они были абсолютно не похожи друг на друга не только внешне, но и характерами.
Лотос была нежной, ласковой, она очень гордилась своими двумя мужчинами. Она привносила мир и спокойствие в группу. Ей удавалось делать это легко, шутя и играючи, и Сэму понадобилось всего несколько минут, чтобы оценить по достоинству это замечательное умение.
Дикий весь искрился энергией и жаждой деятельности. Он быстро принимал решения и быстро переходил от слов к делу. Его отличало редкостное дружелюбие. Похоже, он был человеком, который готов отдать вам все, что у него есть, а потом вколотить вашу голову в плечи, если вы вдруг обманете его доверие и окажетесь простым воришкой. Он с мальчишеским восторгом относился к вполне обычным вещам — этого качества большинство людей лишается очень рано и, однажды утратив, уже не может никогда приобрести снова.
А Коро... Коро очень отличался от них обоих. Конечно, он тоже был весьма дружелюбен, всегда любезен. Но в нем не было той искренности, что была у Дикого и Лотос, его не так-то легко было понять. Он держал себя несколько отстранение, его темные глаза были подернуты меланхолической дымкой, отчего всегда казалось, что он страдает от тайной боли.
Несмотря на предупреждение, Сэм с Лотос заговорили о ботанике. Наконец Коро начал сбрасывать скорость аппарата и переключил управление с автоматического на ручное.
— Мы почти на месте, — сказал он, прерывая Лотос, которая как раз повествовала о своих приключениях с игольчатой розой.
Все посмотрели вперед. Разговор был прекрасным способом отвлечься, забыть про ракету, продырявившую их корабль, и не поднимать до поры до времени вопроса о том, кто мог выпустить боевую ракету в мире, где не было войн. Под руками Коро ожили обзорные экраны. Перед взорами людей показался город Чаплин-Альфа.
Точнее, то, что было городом...
Когда-то здесь был цветущий мегаполис. Теперь от него остался лишь пепел. Как беспомощно оказалось мирное сообщество колонистов перед бедой! Оно не ожидало ничего подобного, потому что ничего подобного никогда не случалось. В древнем мире полиция и спасательные команды толпами явились бы сюда. Но уже несколько веков не было полиции, и никто не мог предвидеть, что пятьдесят пять роботов-хирургов будут уничтожены еще в полете.
Пепел. Бело-серое тончайшее покрывало пепла, как саван, накрыло все кругом. Обломки того, что было домами, лежали кучами, напоминающими горбы верблюда. Там и сям, словно обглоданные кости, торчали балки; кое-где на них еще виднелись, словно куски мяса, остатки кирпичной или каменной кладки. В иных местах руины протянулись длинными рядами — дома падали по обеим сторонам улиц, рассыпаясь, разлагаясь, как труп огромного животного. Растения. Только Лотос знала, как они называются. Они, извиваясь словно змеи, оплетали разрушенные стены, пробивались через кучи мусора, питаясь тем удобрением, что получилось из двух миллионов мертвых тел, без сомнения погребенных под развалинами. Некоторые другие, с узкими, как лезвия, листьями, поглощали углерод, расцветая на хорошо удобренной почве.
— Люди... — начала Лотос.
— Погибли, — закончил Коро.
— Но как...
— Их убили. Все замолчали.
— Но ведь люди не убивают, — убежденно сказал Дикий. — Не таким же образом. А после появления Щита Бредлоуфа и смерти Бога...
Сэм был немного удивлен, услышав, с какой легкостью человек-конь упомянул смерть Бога. Ну да, конечно. Тогда средства массовой информации разнесли эту новость по всей галактике. Бредлоуф раздавал интервью до полного изнеможения. Хуркосу на разных ток-шоу досталось лишь ненамного поменьше внимания. Поэма Гноссоса “На смерть Бога” стала бестселлером во всех мирах, названия которых только можно было вспомнить. За учеными Бредлоуфа гонялись, им не давали работать, у них пытались выудить как можно больше сведений обо всем происшедшем. Одному Сэму удалось с большим, правда, трудом остаться в тени. Пресса постаралась разузнать все подробности и оповестить о них как можно шире, но за десять месяцев к сенсации привыкли и перестали считать ее новостью. Дикий говорил верно. Сейчас меньше чем когда-либо человек способен на убийство. Вдохновителя агрессивных чувств больше нет. Человек никогда не был так здрав рассудком. И жестокость, тем более в таких масштабах, просто невозможна. Люди просто не смогли бы этого сделать... “И, — подумал Сэм, — они этого не делали!"
— Это не люди, — сказал он вслух.
— Что? — воскликнули все чуть ли не в один голос.
— Голову даю на отсечение, что это не люди. Не те люди, которых мы знаем.
— Говори понятнее, — сказал Коро. — Тебя слушать еще хуже, чем Дикого.
Сэм стиснул обеими руками ремень безопасности.
— Эти.., убийцы — из другой галактики, не из нашей. Они вполне могут оказаться не людьми.
Память вернула его к тому времени в корабле, когда у него было только имя и Гноссос высказал предположение, что им управляют экетрагалактические силы. Тогда Гноссос ошибался. Но теперь, кажется, его теория находила подтверждение. Имея такие убедительные доказательства, Сэм не мог придумать ни одного возражения, и все же... А вдруг он тоже заблуждается?
— Может, вы решите, что я ненормальный, — произнес он, собираясь вслух поведать им о своей идее и надеясь, что, облаченная в слова, она будет выглядеть менее бредовой, чем сейчас, существуя только в его мыслях. — Подумайте сами. Во-первых, в этой галактике нет людей, способных на такую жестокость. Во-вторых, даже если бы у этих людей была армия, у них не может быть оружия, при помощи которого город превращается в кучу головешек. Это должен быть кто-то снаружи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
